В универ я приехала пораньше. Мне нужно было узнать от Леона, какие слухи теперь гуляютпо нашему заведению. Мне все равно, но мать настоятельно рекомендовалаэто сделать. И вести себя более открыто и доброжелательно. Только вот как это сделать, не сказала.

Леон ожидал меня. Безупречный внешний вид, солнцезащитные очки, пусть еще утро и они не совсем нужны, но, скорее всего, вчера ему было очень хорошо.

— Привет, куколка. Ну ты вчера и отожгла, — он приобнял меня и едва коснулся губами виска. Рука его по-хозяйски повисла на моем плече, и парень повел меня внутрь.

— Много сплетен? Мать с Платоном боятся, что грязи много будет, — привычный шум галдящих студентов окружил нас.

— Не переживай. Твой папаша все разрулил. Смелый мужик, только как ты — непрошибаемый.

— Леон, а где ты был? Я тебе искала.

Мы подошли к расписаниюуточнить, нет ли изменений.

— Аврора, я с девчонкой был. Такая красотка: и ноги, и попа… Не дуйся, когда на тебя сами вешаются, очень сложно отказаться.

Я звонко засмеялась, как будто хотела скрыть волнение или ревность. Так поступила бы подруга — мы же с ним друзья.

— Смотри, красавчик, — я схватила его за щеку и потрепала, ослепительно улыбаясь, — в другой раз оторву тебе яички. Один пойдешь, чтобы я на тебя не рассчитывала.

— Я так и знал, что ты меня ревнуешь. Одно твое слово — и я весь твой, — он притянулменя ближе к себе.

Я смотрела на свое отражение: ни лихорадочного блеска, сухих губ и сбившегося дыхания. Я к нему ничего не чувствую, так же как он.

— Пошли, Дон Жуан мой. Смотри, могу и согласиться, слишком часто мне об этом говоришь. — Чмокнула его в щеку. Со стороны мы смотрелись, как обычная мило

воркующая парочка. Девушка, которая заигрывает со своим парнем, улыбаясь и звонко посмеиваясь над его шутками.

— Я тебе уже говорил, куколка. Хоть завтра!

— Анквиц, твоя мать сделала этот вечер. Ее уже в клинику вместе с тобой пора отправлять…

Одно дело что-то говорить обо мне — я пройду мимо, потому что мне плевать. Однако когда говорят о моей матери в неуважительном тоне и с сарказмом — это никому не позволю.

— Аврора, ты же знаешь, она треплется постоянно. Пошли, — потянул меня Леон, — Суворова, успокойся, — вступился друг за меня.

— Леон, хватит с ней таскаться!

Я засунула в сумку руку и нашла чупа-чупс — их постоянно мне наш повар подкладывает, а я их постоянно выкидываю. Ни к чему они мне, а вот сегодня как знала, что пригодиться.

— Никольский, — я выжидала, когда он, оскаливаясь, посмотрит на меня. — Лови, — бросила ему в руки сей презент, — если не в состоянии своей девушке рот вовремя занять, то хоть его дай пососать.

— Анквиц! — ее визгу даже моя мать позавидовала бы. Она рванула ко мне, но Никольский ее остановил.

— Сама виновата, угомонись.

Дальше слушать их мне уже не хотелось, мы с Леоном пошли дальше.

— Ты же понимаешь, что это чистое везение. Если бы не Никольский, то была бы драка, и тебе бы надрали задницу. Не поступай так необдуманно, — он отчитывал меня, как маленького ребенка.

— А что я должна была делать? Развернуться и убежать реветь в туалет?

— Нет, по-другому поступить. Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Мне плевать, что каждый из них думает. Во мне нет чувства такта и сожаления: если затронули мою семью — пусть получат. Никому этого не дозволено!

Леон посмотрел на меня, будто в первый раз видел.

— Пошли, моя воительница. Амазонка, у нас еще много работы. На обед в парк пойдем, там сегодня уличные танцовщики должны выступать. Мы просто обязаны быть.

***

Обед наступил быстро. Вначале мы направились отдохнуть и пообедать, площадь отлично просматривалась с наших мест. Можно было никуда и не идти, но Леон был непреклонен. Если он сказал «должны», значит, должны.

Пока Леон переговаривался с ребятами, я наблюдала за тем, что происходит за окном. Народ уже собирался, и рассмотреть происходящее было не так просто.

Громко заиграла музыка, послышался голос ведущего и финальные аккорды настройки аппаратуры.

— Все-е-е-е-е-м при-и-и-и-и-и-и-и-ве-е-е-е-т! Не стесняйтесь, подходите ближе! Сейчас начнется самое интересное! — вещал молодой парень.

— Так, пошли, сейчас туда пресса подойдет, — уверенно поднялся Леон, торопя всех на улицу.

— Откуда такая уверенность? — мне было, правда, интересно, откуда он постоянно узнаёт всё.

— Ректор сказал. Поэтому наш факультет должен засветиться, иначе мне крышка. — Я забыла, что Леон у нас староста. — Торопись, толстушка, а то потом не пройдем.