— Хорошо. Потому что я тоже не играю.

Он опустился на нее тяжелее, незаметно потерся — хотя почему незаметно? — от этого движения бедра Энджи немного разошлись, он продвинулся вверх, и его стояк сильнее надавил ей на клитор.

— Предлагаю сделку: я заставляю тебя кончить без помощи рук или рта, когда мы будем трахаться, хотя для меня важно, чтобы ты вообще кончила, а не то, каким способом у тебя это получится, а ты станешь со мной встречаться, пока не переедешь. Кто знает? При нынешнем состоянии экономики на продажу твоего дома уйдет много времени. К тому же, я понятия не имею, даст ли мой банк кредит на ту сумму, которую ты просишь.

Энджи отодвинула голову так далеко, как смогла — правда, вышло не очень, она ведь лежала на спине, — и недоверчиво уставилась на Дэйра:

— Будешь втирать мне об экономике и банковских кредитах, чтобы уболтать с тобой переспать?

Разговор Энджи поддерживала с трудом. Бог знает, как ей это удавалось — все ее внимание сконцентрировалось на тяжести между ног! Сердце бешено колотилось; Дэйр наверняка чувствовал эти удары — ее грудная клетка содрогалась.

— Все другие доводы ты или отклонила, или начхала на них.

— Дэйр, это всего один поцелуй! Один! С чего ты взял, что я пойду на такой риск? Я ведь не авантюристка какая-то.

— Этот поцелуй, — ответил он и поцеловал ее снова, на сей раз легко и приятно, нежно, а не напряженно, лаская, а не требуя. Энджи изо всех сил старалась не отзываться — целых две секунды. А потом искушение и сладость полностью поглотили ее волю.

То же самое чувствуешь, когда мечтаешь о шоколадном мороженом, но отказываешь себе в этом удовольствии, а потом открываешь дверцу холодильника и вот оно — прямо перед тобой, хватаешь картонку и съедаешь за три секунды, набрасываясь на лакомство, как голодная львица на газель.

Именно так Энджи хотела Дэйра. Она ни разу не испытывала ничего подобного, и свирепость чувства ее удивила. Она влюблялась подростком, думала, что любила Тодда, но ни разу до этого дня не чувствовала такого болезненного желания касаться другого человека и ощущать ответные прикосновения.

Наконец Дэйр отпустил ее и сел. Энджи недоуменно уставилась на него, стараясь унять колотящееся сердце, стараясь не тянуть к нему руки. Между ног, глубоко внутри, саднило той болью, что заставляла все внутренние мышцы сжиматься, а соски ныть.

— Я не собираюсь давить на тебя, по крайней мере, не слишком сильно, поверь.

— Конечно, верю, — тотчас отозвалась Энджи и сама опешила: не только потому, что это правда, но и потому, что выпалила то, о чем думала минутой ранее.

— Да, веришь — в каком-то смысле. Но речь ведь не о том, так?

Энджи стало неловко: слишком уж Дэйр оказался проницателен. Но ведь она открылась ему, как никому другому, рассказала ему о себе такие смущающие подробности… Да кто угодно, если у него имелась хоть капля мозгов, обнаружил бы все ее сомнения, все то, что ее грызло.

— Хочешь, объясню, в чем дело? Ты перевозбудился, вот и все! Тебе секса хочется, а тут как раз я под руку подвернулась. Да и плевать, все равно я скоро сматываю удочки. Будущего у нас нет, а интрижка меня не интересует.

— Ты не обязана уезжать, — отрезал Дэйр.

— Обязана — чтобы выжить.

— А, к черту все! Не хотел тебе все это вот так сразу на голову вываливать, но…

У Энджи даже живот подвело, она вытянулась по струнке и подозрительно прищурилась:

— Вываливать что?..

Ее напряженный тон явно взбесил Дэйра, и он рявкнул:

— Да ничего ужасного! Твою ж мать, что ты себе сочинила — что я предложу тебе банк ограбить? У меня просто есть к тебе одно предложение. Пожалуйста, обдумай его — вот и все.

— Ладно, выкладывай, — все еще опасливо предложила Энджи.

— Давай сначала перекусим и выпьем еще по чашечке кофе.

Тянет время, поняла Энджи и заволновалась: обычно Дэйр не стеснялся рубить правду-матку в глаза, его ничто не могло остановить. Впрочем, какая разница, все равно им торчать тут целый день, времени для разговоров предостаточно. Энджи, правда, еще не проголодалась по-настоящему, но почему бы не выпить кофе?

В шкафах у Дэйра обнаружилось море каш, супов быстрого приготовления, хлопьев для завтрака, пакетиков со смесью сухофруктов и орешков, вяленого мяса, приправ для рагу. Нашлось даже несколько маффинов в вакуумной упаковке. Энджи выбрала овсяные хлопья со вкусом корицы и загрустила над своей миской, гадая, что же у Кэллахана на уме.

Говорит, мол, ей не обязательно уезжать, но чем тогда зарабатывать себе на жизнь? В их маленькой общине рабочих мест не так чтобы много…

— Сначала я хочу одеться, — предупредила Энджи, покончив с овсянкой.