Потянувшись, Энджи отключила лампу. В палатке сгустилась непроглядная тьма, и она глубоко вдохнула по технике медитации. Обычно темнота ее не беспокоила, и опыт подсказывал, что, когда глаза приспособятся, удастся немного различать предметы. Но сегодня тьма вдруг ожила и давила со всех сторон. Энджи лежала очень тихо, прислушиваясь к ночной тишине и заставляя себя дышать ровно.

Может, она задремала, а может — нет. Услышав первый отдаленный раскат грома, подняла руку и посмотрела на светящийся циферблат. Тринадцать минут первого. Одно к одному! Она-то надеялась, что успеет до дождя съездить к Латтимору, но, похоже, непогода наступает точно по графику. Энджи всем существом ощущала как меняется воздух, полнится силой и электричеством. Ветер тревожно и жалобно свистел сквозь деревья.

Сначала казалось, что шумит только ветер. Пытаясь улечься поудобнее, Энджи беспокойно ворочалась в спальном мешке. Обычно он был достаточно просторным, а теперь путами закручивался вокруг ног. Сделав вдох, она заставила себя лежать неподвижно — необходимо хоть немного поспать.

Звук снова повторился. Прислушиваясь, Энджи затаила дыхание, ее тело застыло в напряжении, а сердце забилось в два раза быстрее. Медведь?! Недолго думая, резко вытянула руку к ружью. Гладкое дерево под пальцами подействовало успокаивающе.

Энджи подняла голову и снова насторожилась.

Нет, не медведь. Но и не ветер. Голоса. Определенно, это голоса. Но слишком далеко, чтобы разобрать хоть слово. Голоса резкие, похоже, спор в самом разгаре. Чед и Дэвис опять что-то не поделили. Скорее всего, Дэвис ругал Чеда за провалившуюся охоту, а не за что-то другое. Но…

Глухой ночью? Серьезно?

Раздражение росло, вытесняя страх. Мелькнула мысль просто предоставить им выяснять отношения или делать что другое, вдруг приспичившее этим самцам, но поскольку есть надежда разрядить ситуацию минут за десять и хоть сколько-нибудь поспать, то лучше воспользоваться этой возможностью, чем слушать их перепалку.

Ворча на себя, Энджи вылезла из спального мешка. Походная лампа светила бы слишком ярко, поэтому взяла фланелевую рубашку и накинула на фонарик, а потом включила его. Так-то лучше. Тусклого света было вполне достаточно, чтобы видеть, что она делает, но не так много, чтобы прогнать последние шансы снова заснуть.

Она надела ботинки и завязала шнурки. Затем натянула пальто. Хоть днем погода и радовала теплом не по сезону, но на дворе все же ноябрь, плюс, в Монтане по ночам в горах частенько подмораживало. Энджи быстро расстегнула молнию на палатке и потратила пару секунд, решая, что выбрать — ружье или пистолет. Пистолет, конечно, удобнее. Зато ружье — мощнее. Выбор пал на ружье.

По необъяснимым причинам она выключила фонарь. Взяв его в левую руку, а винтовку — в правую, Энджи выскользнула наружу.

Другие две палатки находились слева от нее. Оттуда и доносились ругательства. Она постояла немного, давая глазам снова приспособиться к темноте, поскольку даже тусклого света фонарика хватило, чтобы свести на нет ночное зрение. Как только глаза привыкли, Энджи направилась в сторону голосов.

Молния сверкала над головой, высвечивая грозное скопление туч, грохотал гром. Гроза будто бы тяжело дышала, прокладывая себе путь, и ветер трепал волосы на голове. Энджи прошла мимо палатки Чеда, внутри было темно, а вот у Дэвиса горел свет. Но выкрики раздавались со стороны походной кухни… не прямо оттуда, а дальше из-за деревьев.

Огромные капли плюхнулись на голову и на землю вокруг. Прекрасно! Можно вернуться к себе и захватить дождевик или поспешить прекратить перепалку, чтобы все успели разойтись по палаткам до того, как хлынет дождь. Энджи решила продолжить путь. Чем раньше она успокоит скандалистов, тем лучше. Вдруг подерутся, если она промедлит.

На этот раз молния сверкнула ближе. И сразу следом прогремел гром. Лошади в стойле начали нервно ржать и гарцевать на месте. Самсон обычно нормально переносил грозу, но вот насчет новичков ничего пока не известно. Гроза в горах звучит не так, как на равнине. На такой высоте непогода практически захватывает. Молния сверкала ослепительно, а раскаты грома прокатывались прямо над головой. Успокоив людей, она посмотрит, чем помочь лошадям.

Энджи обогнула палатку Дэвиса. Еще одна вспышка на миг высветила двух мужчин за деревьями. Они не обращали внимания ни на что вокруг. Энджи направилась к спорщикам.

— …украл у меня! — уловила она обрывок фразы Дэвиса, сказанной тихо и злобно.

— Эй! — крикнула она и включила фонарик, чтоб мужчины могли ее увидеть, Молния помогла ей в этом. И снова оглушительный гром. — Черт возьми, отложите разборки до завтра!

Дэвис повернулся к Энджи, его челюсти были сжаты.

— Да иди ты на хр… — начал он, но еще один раскат заглушил его слова, а потом полыхнула молния, небеса разверзлись и сбросили на землю стену воды.

Дэвис вдруг отшатнулся и упал. Луч ее фонаря прорезал завесу дождя, и Энджи увидела, что мужчина лежит в неуклюжей неестественной позе. Не двигаясь. Глаза его были открыты, но он не шевелился. Она перевела фонарик на Чеда, а он направил на нее пистолет. Внезапно одна из лошадей пронзительно заржала. Рука Чеда дернулась, и он выстрелил.

Энджи нырнула влево, больно ударилась о землю, перекатилась, одновременно отчаянно нащупывая выключатель на фонарике, вырубила свет и продолжила катиться. Она прижимала ружье к себе, но оно за что-то зацепилось и вырвалось из рук. Энджи смирилась с потерей, не прекращая двигаться: если остановится — она погибнет. Снова загрохотали выстрелы, один за другим. Свет молнии в любой момент мог выдать ее положение, и Энджи стремилась быстрее укрыться за деревом… хоть за чем-нибудь…