Шрифт:
Как голых тощих детей голодный отряд,
Из пестрых скорлупок вылезших в сад и свободу.
Наш домик – корабль, делянка – сырая верфь,
Наш сад, как прибоем, стремительным ливнем вспенен;
А всходы ждут культурными нитками вверх
Прополок – их полог сорен и неравноценен.
Наш домик – корабль. Снаружи – утлой ладьёй,
Внутри – уютным гнездом, человечески свитым:
На стенах – тени, сундук с добром под скамьёй,
На полках – книжных слов весёлая волокита.
Полешки в печи устали треском стращать
И ровно гудят – под вздоры гитары-притворы.
В кастрюле буруны грамотного борща,
В ногах домотканые тряпки – простые узоры.
А дети глядят в окно на досадный дождь,
Носы конопатые нагло таранят стёкла.
Птенцы! Что с них, тощих и шустрых, возьмёшь?
И в слякоть они – Эдиссоны, Колумбы, Софоклы.
Аккордов гитарных вздор покорен тебе,
Ты длишь мелодичные трели о том, что в лете
Прекрасны и я, и дровишки, и грядки в гурьбе,
И ты, и птенцы, и ростки, и капли, и дети.
Письмо Деду Морозу
Свеча робко пятнает вечер.
Архаистична тетрадь в клетку.
Пишу письмо – и себе перечу.
На три слова – одна виньетка.
На три буквы послав деда,
Пишу: "Спасибо, принес снега.
Добряк-дед, ты любви ведал,
Такой, что режет ножом негу?
И если ведал – поймешь, дедка,
И я прошу, ибо нет силы,
Под секс бокалов, под смех меткий,
Под рык курантов – чтоб отпустило.
Где мои были ума предтечи?
Где мои были анестезии?
Об этом годе мужик встречен.
Похож на хаски. Виски седые.
Виски седые, в глазах – ярко,
В глазах – сине, в словах – льдисто.
А мне от льда от того – жарко,
В моем сердце – тупой приступ.
Он мной играет? Да я не знаю!
Но так смотрит, что вмиг счастье.
По телу платья текут каваем…
Но убегаю. В его власти!
Своим посохом вскользь стукни,
Дурман мой отколдуй вольно!
Себе в помощь метель аукни -
Чтоб отпустило. Любить больно?
–
Я и не знала, дедок, прежде.
Оков легкость. Жизнь под сурдинку.
Моя семья – мой приплод нежный,
Мой муж славный, моя рутинка.
Готовь, дед, свой чудесный посох
Попробуй, дед, не треснуть внятно!
Хочу от мужа – простых вопросов.
Хочу рутинку! Верни обратно!"
Свеча вечер теплом пятнает.
Январь скоро. Свеча ближе.
В окне снежно. Письмо кидаю
В огонь слабый. Пускай лижет.
Июньское
Что июнь? В тривиальном графике:
Плавит битумы, нежит пионы,
Не торопит дорожные траффики,
К водоёмам зовёт закалённых.
Только мне водоёмов не надобно,
И не надобно дней леденцовых.
Мне б такого на травах снадобья,
Чтоб ты не был мне сном и основой.
Я тебя так давно не слышала -
Две недели ленного лета.
Голос твой тихой гладью вышила,
Прицепила к душе амулетом.
Я тебя так давно не видела -
Две недели июнь мне – дерюгой,
Образ твой – мне нещедрым выделом,
Горстью зёрен, незрелой мукой.
Я тебя так запомнила, глупая,
И глаза, и слова, и повадки -
Что мне дни – медлительной группою,
Что бредёт в толкотне, в беспорядке.
Убедиться б в тебе воочию!
Ниже света и лета ниже
Муравьи мельтешат многоточьями
В палой хвое, неяркой да рыжей.
Нет тебя – как бы летом выжить?
…Никогда б – ни видеть, ни слышать.
Никогда. Сверху светом брызжет.
Июнь и баранки
Начало лета. Суету
Село сменило. Детство в льготе:
Сто одуванчиков в цвету,
Четыре яблони в дремоте.
Два года брату: он лобаст,