«Какой решать конфликт, для меня разницы нет — я готов свести на «нет» любой инцидент. Не встань на пути — будут нервы целей. Я заговорю, и вам не уцелеть…» — приглушённо доносилось из-под наушников Руслана.

Слуга сорвался с места, за секунду превратившись из здоровой туши в небольшой размазанный силуэт, который далеко не каждый бы смог заметить.

Но Иннокентий Сомов — это вам не «каждый». Это, мать его найти, истинный адепт Чёрной Бездны, Вотчины Иного, Царства Пустоты и… и дальше по списку синонимов…

— Во славу Ледяного Ада… — прошептал Кеша, и тут же покрылся слоем голубой светящейся «водички», а его правая рука, которая была прикрыта от посторонних глаз рукавом куртки, почернела до глянцевого блеска с синим отливом.

И сразу же размазался, на манер своего оппонента.

Со следующим стуком сердца, оба оказались в воздухе — Слуга был выше, готовый сразу же ударить своими лапищами на манер ножниц, Кеша же, с занесённой назад правой рукой, оказался ровно под ним.

«Способен один разящий кинжал вонзаться в мундир, как тысячи жал…»

Резкий выпад занесённой культяпки — и с поблёскивающей ладони слетает нечто, что прошивает Слугу по талии, оставляя за собой голубоватый шлейф в пространстве.

«Танцующий бог бьет наверняка, моё почтение, я мастер клинка…»

Разрезанная туша, осыпаясь кучей голубых искр на месте разреза, пробивает стену, скрываясь за кучей обломков.

Кеша же, проскользив пару метров на спине, сделал обратный кувырок, и встал на ноги.

«В удачу я верил, страха не знал, побед на дуэлях я не считал…»

В чудом уцелевшее окно влетает всё то же «нечто», разбивая стекло вдребезги, от чего Руслан недовольно поёжился, и, будто управляемое некой потусторонней силой, возвращается в раскрытую ладонь.

«Меня возбуждал звенящий металл, к нему особые я чувства питал…»

Иннокентий был абсолютно уверен, что тварь от такого точно не помрёт, и не стал ждать эффектного появления на манер Голливуда, а пошёл за Слугой сам.

Сиганув в одну из дыр в стене, он лишь на секунду задержал взгляд на похрапывающем Руслане, про себя отметив, что должен управиться быстрее, чем у того кончатся силы для поддержания его нахождения здесь. А если нет — то и не его уже проблемы.

«Не старайся понять меня, говори, что я — Демон!»

На улице творился форменный хаос, трэш и содомия — тварь без задних конечностей, на одних только руках, гонялась за невезучими зеваками, которые собрались на шум вокруг здания.

«Но не пытайся менять меня, ведь это — гиблое дело»

И делал это Слуга не от безумия, а осознанно — чтобы быстрее регенерировать отрезанную часть тела, ведь присобачить ту обратно он уже не мог — мешала «Ледяная Скверна», постепенно разъедающая огрызок.

А вот так удачно подвернувшиеся под руку людишки — отличная возможность восстановить и тело, и потраченные на погоню силы.

«Кто бы не гадал — мне на картах всегда выпадает дорога»

Снова заведя правую руку назад, Кеша вскинул левую, с уже материализовавшимся в ней Кольтом, и выпустил три пули, что прошили вытянутую красную конечность, а потом метнул и некое подобие глефы, отрезая простреленную культяпку.

«Но это будет завтра, я уйду внезапно, чтобы не провожали с порога»

— Вот же зараза… Сколько на тебя надо потратить энергии, чтобы угробить-то? Эй, Эно, ты часто будешь мне таких вот индивидов подсовывать? Если да, то я требую прибавку!

Пока Кеша шептал себе под нос, Слуга, наконец ощутив боль от противоположного элемента, взвыл и, плюхнувшись на спину, начал кататься по улице в припадке.

=Давай, как учили. Если получится, то сам себе и прибавку, и надбавку, и сверхурочные добудешь. Давно уже стоило проверить, так что — не тормози — часики-то тикают=

— Вот зараза… Я тебе это ещё припомню.

По округе, сквозь истошный вопль и перепуганные крики, стали проноситься звуки выстрелов и разрываемой плоти.

Кольт хоть и был самозарядным, и стрелять можно было очень долго, но вот количество энергии, которое тот сжирал и «вес» повреждений, которые наносил сравнивать было практически невозможно, так что развоплотив к чертям это чудо дальнобойной мысли, Кеша снова кинул вновь вернувшуюся к нему глефу.

Но долететь та не успела — позади Иннокентия открылся голубой портал, как тот, через который он сюда попал, и несколько лассо из горящих, словно спирт, цепей скрутили адепта, выдернув его из этого мира.