Справа от нее почетное место занимало странное строение. Это было нечто вроде беседки, крыша которой опиралась на четыре бетонных колонны. К своду с помощью длинных, около трех метров цепей, была прикреплена металлическая коробка.

Она со свистом рассекала воздух, раскачиваясь со стовосьмидесятиградусным (уф, ну и словцо!) размахом. Именно этот свист нарушал кладбищенский покой. Управляющий, уловив мой недоуменный взгляд, поспешил с разъяснениями:

— Его родня заказала условия, такие же, как на его родной планете. А у них там переменная, пульсирующая гравитация. В ритме колебаний жидкого ядра. А как мы еще могли здесь такое организовать? Пусть бедняга хотя бы покачается!

Я бросил на управляющего быстрый взгляд, пытаясь отыскать в его физиономии намек на шутку. Но нет. Поймать его было невозможно. Он был совершенно серьезен.

Когда мы свернули в поперечную аллейку, мое внимание привлекла застекленная клетка, стоящая на каменном возвышении. Ее грани были усилены золочеными планками. Она напоминала аквариум, из которого выпустили воду. Внутри из угла в угол слонялось гуманоидное создание, без одежды, зато густо заросшее седой шерстью. Спутанные патлы закрывали даже лицо, не позволяя разглядеть черт. Он не проявил к нам никакого интереса, хотя несомненно заметил наше присутствие.

— А это кто? Родственник кого-то из умерших? — спросил я, понижая голос. Стенка аквариума казалась мне тонковатой. Он мог нас услышать.

— Да нет же! — оскорбленно запротестовал семенящий за мной управляющий. Он доверительным шепотом выдохнул мне в ухо очередное откровение:

— Видите ли, уважаемый господин, это и есть сам уважаемый покойник. У них, то есть на самом краю Млечного Пути, естественным состоянием является смерть. Лежат себе навалом по всей планете и, так сказать, не живут. Какая-то исследовательская экспедиция попала туда случайно и забрала одного для изучения. Ибо, прошу прощения, вроде бы не живые, а никто не разлагается. Ни следа даже плесени или гнили!

Привезли его сюда и на тебе! Воскрес! То есть, по их понятиям, умер. И приказал себя похоронить.

— Подкармливаете его чем-нибудь? — заинтересовался я.

— Нет. Ни крошки! Ему это не нужно.

Функционирует, так сказать, без горючего.

Загадка!!! — он драматически усилил шепот. — «Есть вещи, друг Горацио, что и не снились нашим…»

— Да, да, — грубовато прервал я его. — Я это знаю.

Сделав пару шагов вперед, я погрузился в размышления, созерцая живой труп. Управляющий был прав. «Есть вещи…» и так далее. Я подумал, как мало я знаю о мире. Постоянно в работе, я и не догадывался, что существуют подобные чудеса: разумные жидкости, юнца, прожившие несколько тысяч весен, что есть такие виды погребения, которые похожи на что угодно, только не на место последнего упокоения.

— Прошу прощения, — дошел до меня голос управляющего, незаметно подошедшего ко мне. — А уважаемый господин кого хотел бы у нас похоронить? Заранее хочу заверить, что мы можем предложить абсолютно полный спектр всех и всяких похоронных услуг. Да вы и сами это уже заметили. Так о ком идет речь?

— О моем друге. Окислился позавчера. Давно уже страдал прогрессирующей коррозией. — Я украдкой вытер каплю смазочного масла, набежавшую мне на объектив. — Кроме того, пристрастие к вольтажу… Он запил, когда его оставила горячо им любимая ЭВМ. Это все его доконало.

Мой проводник сочувственно покивал.

— Обряд должен быть полностью традиционным.

Кремация в термоядерном реакторе, кадмиевая урна со свинцовыми инкрустациями, останки должны быть погребены в бетонном бункере, усиленном вольфрамовыми плитами. Размер стандартный тридцать метров на пятнадцать. Могу ли я расплатиться энергией?

Управляющий кивнул.

— Мы принимаем любую валюту. Все услуги будут стоить десять мегаваттчасов.

— Весьма умеренная цена! — я был приятно удивлен. — Я переведу причитающуюся сумму со своего личного аккумулятора в Торговом банке.

Утром по телефону я уведомлю вам, где находятся останки. А сейчас, до свидания.

Я слегка наклонился, он ответил мне быстрым поклоном. Я обернулся на пятке и направился к выходу. По дороге я обратил внимание на то, что у меня поскрипывают передачи. «Надо срочно идти в ремонт, чтобы не остаться здесь навсегда», подумал я и ускорил шаг.

Смеркалось.