Ревик снова захотел трахаться почти до того, как мы закончили.

Вместо этого он удержал меня на месте и принялся возвращать услугу, да с таким рвением, что я не могла выдавить из себя ни единого связного слова.

Он использовал свой свет, чтобы часами удерживать меня на грани. К концу мы уже оба плакали, и я умоляла его. Ревик заставил меня дать обещания, признаться в таких вещах, которых я никому не рассказывала, открыть свой свет и сердце так сильно, что я едва могла различить, где начиналась я и заканчивался он. Он хотел, чтобы я рассказала ему обо всех, кого я любила до него.

Когда я уже была наполовину не в себе и готова была сделать все, о чем он попросит, Ревик придавил меня к полу и оттрахал своим членом. Он доводил меня до одного оргазма за другим, пока, наконец, не кончил сам.

Его тело содрогнулось от чего-то, очень похожего на рыдание, и это как будто сломало его пополам. Я не могла вместить в себя все, что он посылал, все, чего он от меня хотел. Чувство вины смешивалось с посылаемой им болью, чувство вины из-за того, что он сделал… и из-за отупляющего собственничества, которое он не мог контролировать.

Он много говорил. И во время, и после.

Одна вещь, которую он мне сказал, кое-что объяснила.

Очевидно, Мэйгар отправился в Каир, чтобы сказать Ревику, что мы влюбились друг в друга.

Он заявил, что я хотела развода. Он даже пытался откупиться от Ревика, чтобы тот позволил провести со мной процедуру разделения. Когда Ревик отказался предпринимать что-либо, пока не услышит это напрямую от меня, Мэйгар принялся дразнить его историями о нашей сексуальной жизни, давая столько деталей, что все казалось довольно убедительным.

В итоге, Ревик утратил хладнокровие.

Однако он поверил Мэйгару.

Он вернулся в Сиртаун с этим убеждением, и он верил в него, пока я не призналась ему в любви и не стала недоумевать из-за намёков на то, что я сплю с другими мужчинами. Он все ещё наполовину верил, что мы с Мэйгаром переспали — практически до того самого мгновения, пока он не вошёл в меня до упора.

Ревик стыдился этого, но меня это скорее вгоняло в недоумение.

Когда я спросила, зачем, во имя всего святого, Мэйгару вытворять такое, Ревик посмотрел на меня так, будто это я во всей этой ситуации сумасшедшая.

— Он влюблён в тебя, Элисон! D’ gaos. Вот только не говори мне, что ты не знала? Половина бл*дского лагеря знала об этом… ещё до того, как он учудил эту затею. Или ты думаешь, он хотел заполучить тебя в жены только для того, чтобы причинить боль мне? Ты думаешь, что он стал бы рисковать жизнью ради этого?

У меня не было хорошего ответа.

Не только Ревик вёл себя иррационально. В какой-то момент я осознала, что плачу, даже не из-за того, что он делал. Я и била его, прямо по лицу… так злилась из-за Кэт и женщины на корабле, что вообще не ощущала себя разумной. Ревик сдержал меня, когда я вновь замахнулась на него кулаком. Затем он тоже плакал, когда я сказала ему, что так и не простила его за это.

Я водила пальцами по шрамам на его коже, позволяя себе увидеть их по-настоящему, увидеть, сколько шрамов он получил, будучи молодым — очень юным, задолго до того, как он стал солдатом или разведчиком. С возрастом шрамы побелели, растянулись и изменили форму, потому что его спина и плечи раздались вширь.

Ревик говорил, что в детстве он был маленьким, даже по меркам видящих.

Лёжа подо мной, он издал звук и обхватил рукой мои плечи. Он притянул меня к себе, целуя в шею, и я прикусила губу, чтобы сосредоточиться.

«Мне нужно в туалет», — сказала я ему.

Ревику потребовалась секунда на раздумья, чтобы отпустить меня.

Я с трудом разделила нас, затем поднялась на ноги и побрела к двери туалета. Я шла как пьяная. Такое чувство, будто что-то во мне разлетелось на куски, а теперь медленно собиралось обратно, как полотно вязания, но уже в другой форме.

Закрыв дверь, я уселась на унитаз.

С содроганием вытерпев процесс, я дёрнула за цепочку смыва и встала. Я осознала, что смотрю на душевую из бамбука, стараясь при этом думать и зная, что мне чего-то хотелось. Усилием воли сосредоточившись на минутку, я сообразила, как включить воду. Я только-только подставила руку под струи, когда услышала скрип и обернулась.

Ревик стоял там, его глаза расфокусировались, тёмные волосы дыбом стояли на голове. Он окинул взглядом тесное пространство, словно не знал точно, чего ему хотелось.

Я осознала, что смотрю на него. Я никогда не видела его голым при полном освещении.

— Ты в порядке? — спросила я.

Подумав, он кивнул. Он заметил, как я смотрю на него, и подвинулся ближе, обнимая меня. Некоторое время мы просто стояли там, и я ощутила, что Ревик подталкивает меня смотреть дальше, пока он целовал моё плечо.