Но сначала пусть демон убьет короля Зимояров, иначе мне, спасительнице Литваса, нечего будет спасать. Я поднялась с дивана и задумчиво свела брови, словно бы меня только что озарила новая мысль.

— Погоди-ка, — вдруг сказала я. — Свадебные торжества пусть состоятся в доме моего отца. Будешь писать всем этим князьям и эрцгерцогам — вели им, чтобы приезжали в Вышню, а не сюда.

— С чего вдруг… А, какая разница, — пробормотал он, изящно помахав рукой — как будто пташка вспорхнула ввысь, взметнув кружевной хвост-манжету. Я вздохнула с облегчением: у меня было заготовлено несколько объяснений, но каждое с изъяном. Хорошо, что получилось обойтись без них. Я не собиралась заранее сообщать Мирнатиусу, что король Зимояров через три дня явится в Вышню собственной персоной и будет пировать на другой свадьбе.

В понедельник днем я собрал долги и шел к дому Мандельштамов. По дороге мне попались двое городских мальчишек, они играли в лесу. Задираться они не стали, потому что я был больше их, но один мне вслед крикнул:

— Укокошил папашу, да? Ну и каково это?

Они не дождались, что я отвечу, и убежали. Но я весь остаток пути об этом думал. Не знаю, убил я отца или нет. Я ведь только хотел Ванду защитить от папаниной кочерги. Я не хотел, чтобы папаня об меня спотыкался. Но его угораздило споткнуться именно об меня, и он упал, и от этого-то, получается, и умер. Хотел я чего или не хотел — все вышло как вышло. В общем, не знаю.

Что я точно знал — так это про жизнь у панова и пановы Мандельштамов. Жилось мне у них очень хорошо. Я теперь никогда не ходил голодным, ни капельки. Но даже если я сидел за столом, стоило мне подумать про Сергея с Вандой — и еда у меня в животе делалась как каменья. Вот бы мы вместе с Сергеем и Вандой могли все жить у Мандельштамов! Домик у них, правда, маловат, но мы с Сергеем и в сарае бы поспали. Только не поспим, потому что Сергей ударил нашего отца и тот умер.

И тогда я начинал гадать, как было бы лучше: мне одному жить у Мандельштамов или нам всем втроем жить с отцом? В конце концов я решил, что лучше с отцом, но всем вместе, и чтобы с Вандой и Сергеем ничего плохого не случилось. Хотя так, наверное, тоже не вышло бы: ведь будь отец жив, он выдал бы Ванду за Кайюсова сына. А если, например, я мог бы остаться у Мандельштамов или жить с Сергеем и Вандой, но не в таком хорошем месте? Что бы я выбрал? Я думал над этим долго-долго и наконец решил, что выбрал бы жить с Сергеем и Вандой. Надоели мне каменья в животе.

Орех с белого дерева я так и носил в кармане. Все хотел посадить его где-нибудь у Мандельштамов на дворе, но так и не осмелился. Я вытащил орех, поглядел на него, а потом вслух сказал:

— Матушка, я не могу посадить орех тут, потому что Сергею с Вандой сюда никак не прийти. Я не буду его сажать, покуда не отыщется место, где мы все втроем сможем жить спокойно. — И убрал орех назад в карман.

Жалко, что мне его не посадить. Потому что матушка была бы вроде как рядом, а я по ней скучал. И все равно мне казалось, что я поступил правильно. Сергей с Вандой отдали орех мне, но матушка уж верно хотела бы, чтобы и они ее навещали.

Я принес корзину в дом. Пока панов Мандельштам тщательно все записывал, я спросил его:

— Что-нибудь говорят про Сергея с Вандой?

Он перестал писать и посмотрел на меня:

— Сегодня опять ходили их искать. Никого не нашли.

Я сперва порадовался. Но потом подумал и понял, что, может, это и плохо, что не нашли.

— Тогда я их найду, — сказал я. А как я найду их, если столько здоровых взрослых мужиков не справились?

Панов Мандельштам погладил меня по макушке.

— Будем надеяться, они пошлют тебе весточку, когда будут в безопасности, — улыбнулся он.

Но произнес он это слишком уж по-доброму, так с козой говорят, если надо ее подманить, чтобы привязать. Нет, панов Мандельштам меня привязывать не собирался. Он просто хотел удержать меня в хорошем теплом месте, чтобы я не замерз насмерть в каком-нибудь сугробе. Но если остаться в хорошем теплом месте, я не увижу Сергея с Вандой. И я помотал головой:

— Они не пошлют весточку. Если ее послать, здесь все тут же прознают, где они, и кинутся вдогонку. И их поймают.

Панов Мандельштам не стал со мной спорить, он только посмотрел на панову Мандельштам, а та перестала прясть и тоже посмотрела на него. Значит, я прав, иначе они бы мне что-нибудь ответили.

— Сергей с Вандой собирались в Вышню. Они хотели попросить у кого-то работу, — сказал я. Я помнил, что Ванда говорила о чьем-то дедушке, и я не знал о чьем, вот что было чудно. Зато имя дедушки я сразу вспомнил. — У панова Мотеля.

— Это мой отец, — вздохнула панова Мандельштам. — Через три дня Басина свадьба, — обратилась она к панову Мандельштаму. Мы могли бы поехать и… — Тут она почему-то умолкла и озадаченно сдвинула брови. — И… — повторила она. Она встала и давай ходить по комнате и руки стискивать. Потом вдруг застыла возле очага и посмотрела на полку с резными деревянными куколками. — Мирьем сейчас там, — вдруг сказала она. — Мирьем поехала к моему отцу.

Она так это имя произнесла, словно через стену протолкнула. Панов Мандельштам вскочил, перо полетело на пол, а сам он побледнел как полотно. Я хотел было спросить их, что стряслось-то, но едва я открыл рот, как имя вылетело у меня из памяти. Панова Мандельштам протянула руку к мужу:

— Йозеф, давно ли… — Она опять замолчала, и лицо у нее сделалось такое, что я даже перепугался. Мне сразу вспомнилось, как отец кричал на полу перед смертью.

— Пойду найму возчика, — сказал панов Мандельштам.