— Да, милорд. Она подходит, хотя крылья я хотел бы сделать из ленты, если удастся. Их использовал мой па… мой отец. В детстве мне нравилось, как они развевались на ветру. Было бы неплохо это повторить.

Кафаил взял блокнот Данте. На первом листе оказалось множество зарисовок рук, выполненных мягким углем. Космодесантник издал звук одобрения.

— Очень хорошо. У тебя прирожденный талант, обучение его лишь выявило. — Он перевернул еще одну страницу. — Это лицо, например…

Кафаил нахмурился. Кожа на лбу странно сморщилась в том месте, где она соединялась с металлом аугментики. Космодесантник быстро перелистал страницы и открыл ту, где был полный набросок ангельского воина, которого видел Данте, — не статуи, которую он планировал создать, а рисунок по памяти, который он намеревался превратить в источник вдохновения.

— Кто это? Где ты его видел? — торопливо спросил Кафаил.

— Милорд, я что-то сделал не так?

— Где ты его видел? — повторил Кафаил.

Данте побледнел, обескураженный тоном наставника.

— В пустыне, на пути к Падению Ангела на Ваале Секундус. А что? Кто он?

Кафаил огляделся, не смотрел ли кто-нибудь и не подслушивал. Удостоверившись, что никто не наблюдает, он наклонился вплотную к Данте:

— Следуй за мной. Немедленно.

Цитадель реклюзиама высилась на краю Аркс Ангеликум, шестиугольная и массивная. С пяти ее стен угрюмо смотрели в пустыню высеченные из камня черепа. У шестой стороны располагалась похожая на копье Башня Амарео. Каменный цветок ее зубцов рос из скалы и отбрасывал тень, словно от меча.

Данте был доставлен в цитадель реклюзиама кровными рабами в черном, на чьих лицах были татуировки в виде символа капелланов — лика смерти. Проходя лестницу за лестницей в Аркс Мурус, Данте много раз спрашивал, куда его ведут. Один из рабов устал от его настойчивости и открыл рот, показывая обрубок языка. Данте больше не задавал вопросов. Его провели по разводному мосту из блестящей стали, который вел в разинутый рот одного из черепов цитадели. Оказавшись внутри, он очутился в помещении с ведущим в пустыню проемом вместо внешней стены.

Данте сидел на краю, свесив ноги, удивляясь размерам и масштабам Аркс. Это была крепость, высеченная в горе, ее черные гладкие стены со множеством шлюзов и окон усеивали батареи и устремленные ввысь статуи. Меньшие пики вокруг Аркс переделали в редуты с огромными защитными лазерами на вершинах. Пустотные щиты, словно мыльный пузырь, охраняли ее, отделяя от пустыни. Сквозь слабый пурпурный блеск поля Данте видел дюны, убегающие вдаль под солнцем. Он искал в небе родной мир, но Ваал Секундус не взошел. Это вызвало в душе Данте глубокую грусть. Он глядел в трехсотметровую бездну и не ощущал ничего — ни ужаса, ни желания прыгнуть. Это была просто высота, измеряемое вертикальное расстояние, только и всего.

Он внимательно изучал Аркс Ангеликум, наслаждаясь горячим ветром пустыни. Пустотный щит добавлял к нему странный запах, но все-таки пропускал внутрь. Ветер дал понять Данте, что Ваал действительно был очень похож на свои спутники.

Дверь сначала приоткрылась, потом распахнулась. Улучшенные глаза Данте мгновенно приспособились к темноте за ней. Там стоял Малафаил. Капелланы — а их было много — никогда не снимали доспехи при братьях, но боевое облачение каждого было особым, по которому их и узнавали.

— Брат-неофит, подойди, — велел Малафаил.

Данте опустился перед ним на колени.

— Скажи мне то же, что и Кафаилу, Данте.

— Я рассказал ему про золотого воина, которого видел на Ваале Секундус, милорд.

Данте повторил историю, как ангел не дал ему умереть от жажды и как он снова увидел его во время Отсева Усталости.

— Это все?

— Да!

— Данте, ты можешь открыть мне сердце и разум без опаски, если говоришь правду.

— Я говорю правду, милорд!

Данте поднял глаза. Капеллан возложил тяжелую перчатку на его голову.

— Верю. Встань и иди за мной.

Данте следовал за огромной бронированной фигурой капеллана через высокие залы реклюзиама. На вершине цитадели находилась большая крестообразная комната. Четыре ее конца располагались внутри черепов на стенах. Внутреннее убранство повторяло то, что было снаружи, и стены казались полупрозрачными. В центре стоял большой алтарь под балдахином на высоте тридцать метров. Мимо прошел капеллан в сопровождении сервиторов, пускавших ароматный дым из кадил в спинах. Кроме них, там больше никого не было.

— Помнишь, мне пришлось казнить одного из неофитов в зале Саркофагов? — спросил Малафаил, и голос его эхом отдался в помещении.

— Да, милорд.

— Кафаил объяснил вам как следует, что существует опасность поддаться страсти нашего лорда, Великого Ангела?

— Да, милорд.

— Тот мальчик, которого я убил, впал в Черную Ярость во время трансформации. Это может случиться с любым из нас когда угодно после имплантации геносемени. Конечно, есть причины, и их можно избежать. Вот почему мы учим вас милосердию и искусству. И все же гнев еще никому без исключения не удавалось сдерживать вечно.