Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Частота выстрелов из корабельного оружия совпадала с пульсом. Данте погрузился в медитативное состояние. Он хотел бы отправиться в свой саркофаг в зале Сотворения и обрести долгий покой. Эта тоска преследовала его даже в состоянии оцепенения между сном и смертью.

Арафео стоял на краю бассейна. Белая вода все еще шла рябью после очередного удара пушек. Долгий Отдых Ваала оказался почти несбыточной мечтой. Мирские заботы не отпускали.

— Я спал? — спросил Данте.

Вода остыла на пару градусов. Он пробыл тут дольше, чем намеревался.

— Только два часа, милорд. Капитан Афаил на пути к флоту. У нас есть сообщение от капитана Фаэтона. Он встретил осколок улья, но полагает, что задержка получится недолгой. Скоро он окажется здесь.

— Почему меня не разбудили? — спросил Данте.

Арафео посмотрел в глаза господину. На такое он осмелился впервые за полвека. Слуга был одним из немногих, кому Данте позволял увидеть свое лицо. Оба были стариками, каждый по-своему.

— Потому что я не позволил вас будить, — ответил Арафео. — Вы изнуряете себя, милорд, и должны отдохнуть.

— Спасибо за беспокойство, но мне нужно нечто большее, чем отдых.

Данте оттолкнулся от края ванны мощными руками и вылез из воды. Тонкие волоски на его руках выцвели, приобретя белый сверкающий оттенок. Мышцы, теряющие силу, напряглись.

— Лорд-командор, позволю себе заметить… Если вы не будете отдыхать и убьете себя, этого «большего» вы не добьетесь.

Руки Арафео, пораженные артритом, походили на корни и дрожали, когда слуга протянул Данте полотенце. Арафео отвернулся, стыдясь собственной беспомощности.

«Если бы он знал, что у нас одни и те же заботы», — подумал Данте.

Я должен отдыхать, но и ты тоже, — сказал Данте.

Человек сжал свои трясущиеся ладони.

— Как могу я отдохнуть, если вы не хотите делать то же самое?

— Ты не я. У нас разные судьбы.

— Ваша ответственность намного серьезнее, милорд. Если бы я сдал тесты на Месте Избрания, то, возможно, моя ноша оказалась бы сходной, но я их не сдал. Я раб, а не ангел, однако все мы служим Императору, каждый по-своему, и я помогу вам нести ваше бремя, насколько получится.

— Обещаю, после заседания Красного Совета я отдохну.

Успокоившись, Арафео кивнул. Данте взял полотенце. Арафео поклонился и отошел, чтобы убрать со стола кубок. Он становился медлительным. В минуты усталости дрожь в его конечностях была заметнее, а ослабевал Арафео с каждым днем все сильнее.

Полторы тысячи лет войны против восьмидесяти лет смиренного служения… И все же оба они слуги. Будь возможность, поменялся бы Данте местами со своим шталмейстером? Он задался этим вопросом и ответил себе:

«Желания такого не испытываю, но, если бы пришлось, жалеть не стал бы. Служение есть служение. Все обязаны играть свою роль. Арафео прав».

Смирение слуги умерило пыл командора.

— Арафео, — позвал он. — Сегодня ты поработал достаточно. Спасибо, что защитил меня от моих же собственных дел. Я ценю подобное. Приказываю: отдохни. Вина я налью себе сам.

Винный поднос загремел, когда слуга поставил его. Арафео печально склонил голову. Он не хотел, чтобы его отпускали, и не хотел, чтобы считали старым.

Защитить человека от боли или спасти его гордость? В эти черные времена каждое решение командора, от несущественного до способного потрясти Империум, оказывалось выбором из двух зол. Добро покинуло Галактику. Он устал выбирать. Эти мысли никак не отражались на лице Данте, все еще сверхъестественно красивом, несмотря на годы.

— Как пожелаете, лорд-командор, — тихо ответил Арафео и неохотно удалился.

Данте подошел к столу и выпил вина. Он переживал за Арафео и злился, что приходилось отсылать слугу ради его же блага. Он должен соблюдать осторожность, чтобы на заразить Арафео тем же самым раздражением. Шталмейстер не виноват, что постарел.

Принесенная Арафео еда уже остыла. Вкусная, она все равно казалась пеплом во рту. Данте, впрочем, съел ее, наслаждаясь первой за несколько дней твердой пищей. Он жевал медленно, запивая мелкими глотками вина. После каждой кампании заново привыкать к такому питанию приходилось все дольше. Данте ел и уверял себя, что его все устраивает и этого достаточно. Он игнорировал иной аппетит, терзающий его тело и душу, — голод, который наполнял его мечты ярким блеском крови. Соблазн Красной Жажды был силен. Ему следовало сопротивляться, ибо такую жажду можно утолить лишь на время, после чего зависимость станет сильнее.