Губы не слушаются, все что могу ими делать это кричать и судорожно дышать. Они ведь не только со мной так делали, да? Сколько ещё подобных мне, или моему брату они здесь вот так подвешивали? Клетки и крюк, на который можно подвесить есть в каждом доме? От кандалов на руках и ногах остались следы, их заменили на веревки после первой моей встречи со стандартной пыткой охотников.

— Ну, как тебе? Нравится? — интересуется эта тварь, восседая на стуле и попивая виски прямо с горла бутылки.

Нравится, чёрт побери, как сильно нравится! Я плакала, ревела так, что все слёзы выплакала. Теперь осталась только ярость и злость, пограничное состояние, чувствую, скоро буду умолять что бы отпустили.

Интересно, а Тася умоляла? Когда он мучил ее перед мной, она только кричала. Как много из тех, кто побывал в этом подвале кричал и молил о помощи? Я утешаю себя тем, что они были настоящими оборотнями, возможно им не было так больно, как мне. Но ведь это не правда, боль она ведь одна, и вряд ли возможность обзавестись мехом и клыками делает тебя неуязвимым к боли.

— Ты будешь говорить, или нам ещё немного поиграть с тобой? — спрашивает Рад, не сводя с меня взгляда.

Молчу, просто потому что не могу нормально говорить, а умолять ещё не готова. Я только раз, всего лишь раз прошла через этот ад, а он уже заставляет снова? Не хочу, как же сильно я этого не хочу. Пытаюсь слезть с крюка, они заменили кандалы на веревки, после первой пытки. Охотники чуток перестарались с зарядом, и я отключилась от боли, но те несколько секунд перед ней были сущим адом. Мышцы во всем теле сокращались бесконтрольно, настолько сильно, что выгнули меня дугой и казалось, разрывали кожу.

— Артур, делай, — отдает приказ главный охотник.

Парень все время стоял слегка в углу, на представление которое из себя представляет моя пытка собралось не много охотников, но он смог затеряться. Подошел ко мне, поднял шнур от аккумулятора, смотрит на меня холодно и даже слегка виновато. Интересно, а сколько раз он вот так же Тасю пытал? Как часто она кричала и умоляла ее пощадить, а он продолжал, ради своего собственного удовольствия? Это ведь так похоже на охотников — заставлять оборотней страдать. Но все же, а где это связывание тогда? Где оно, и почему не работало с Артуром, а только с Тасей? Пускай она к нему и привязалась, но он то — нет, скорее уж стала рабой, благодаря этому, что в оборотней считается идеальной парой. Какая к чёрту пара, если вот такое происходит? Похоже эта штука не работает в любом случае.

— Просто скажи ему все, что знаешь. Хорошо? — говорит этот чёртов предатель, угрожая шнуром.

Мотаю головой, с меня хватит этой пытки, но ответить на вопросы Рада не могу и не хочу.

— Даша, ты же знаешь, как сильно это опасно для человека? Пускай мы и уменьшили напряжение, тебе все равно будет не сладко.

Рад говорит с улыбкой, такой гадкой что даже тошнит, или мне просто настолько плохо? Никогда не знаешь, когда жизнь покажется тебе невыносимой, но и на сто способен, только бы остаться в живых.

— Давай, — командует Рад снова, когда я не отвечаю.

Крик раздаётся сам по себе, я так испугалась, что закричала раньше, чем Артур его бросил. Слёзы затуманили взгляд, который устремлен только на кабель и никуда больше. Как они так могут? За что? За что мне все это?!

— Даша, я же говорил тебе, просто ответь на вопросы — и всё. Ты ведь одна из них — должна знать. Ну скажи мне, где он? Где проход? — он настойчив, как никогда.

Поднялся с кресла, подошел ко мне и ухватил за подбородок, заставляя смотреть на него. Он очень зол, настолько что даже моё тело на это реагирует, заставляя появится гусиной коже везде.

— Я… не знаю, — хриплю через силу и тут же получаю по лицу рукой.

Она горит огнем, кажется, что удар был настолько сильный, что кожа лопнула. Рад кивает и Артур отпускает кабель. В этот раз больно намного больше, а затем наступает темнота. Просыпаюсь уже в больнице, где Андрей осведомляет мне, что от пыток у меня остановилось сердце и меня с того света откачали. После этого меня больше не пытали, я не знаю почему, наверное, боялись, что я умру. Возможно рассчитывали добыть информацию другим способом — не знаю, у них не получилось.

Они спрашивали о потайном ходе к логову оборотней, о той пещере, через которую можно добраться высоко в горы. Проблема в том, что я не ориентируюсь в пространстве, при всем желании остаться живой, не смогла бы сказать, как туда добраться. Но разве охотников это интересует? Нет, им важен только результат. Почему меня после не пытали, только другим способом — не знаю. Может дело в том, что Председатель им запретила, может и в чем другом? Наверное, я никогда об этом не узнаю.

***

Я в рабстве, не в его, а своих чувств. Это какой-то бред, моё сердце так бешено стучит, щеки горячие от стыда. Мне стыдно. Он ведет себя, все так же отвратительно, а я все равно до безумия хочу поцеловать его. Это связывание, это оно, а что ещё может быть? Я же не такая, не иду на поводу в глупых мимолетных желаньях, все стараюсь поступать правильно. Вот и сейчас чувствую, что нельзя промолчать.