— Она превращается, превращается! Стреляй! Ну же! Давай, стреляй! — кричит кто-то очень громко, но его почти сразу заглушает грозный рык волчицы.

Все тело начинает дрожать, в каком-то сумасшедшем припадке. Там, где-то возня, но мне она не важна. Мне уже даже почти все равно, что будет дальше, только одного хочется — что бы боль прекратилась. Если бы могла, я бы умоляла, чтобы они, а судя по разным голосам их тут много, закончили мои страдания.

— Ребёнок, кто же так тебя? Да и за что? — слышу как-то очень четко старческий женский голос.

Затем вижу длинную цветастую юбку, совсем рядом. Волчица испугано скулит, отползает от меня и какой-то странной старухи. Ее седые волосы сплетены в косу, в ушах золотые серьги — цыганка. Лицо доброе, глаза холодные — карие. Она нагибается и касается моего лба, от чего тело само по себе перестает дрожать и даже боль слегка уменьшается, но не исчезает.

— Вот так, лучше? — улыбается, так, будто знает ответ заранее.

— Председатель, — обращается к цыганке мужчина, который получил от меня лопатой по бедру, — она волчица.

Женщина презрительно цокает языком, смотря на меня, а затем разгибается, поворачиваясь к мужику. В этот раз не спешу разговаривать, похоже, сюда я попала именно по этой причине.

— Да какая из нее волчица, ты на нее посмотри! На ней же живого места нет. Если бы зверем девка была, то давно каждая рана на ней зажила.

— Но она…

— Ты откуда дите это привез, да ещё в таком состоянии? Бил ее, что ли? — запричитала женщина, уперев руки в бока.

— Председатель, я эту вот выгуливал, она как к речке побежала, а на берегу эта вот уже избитая. Очнулась и давай зверя защищать, а когда узнала, что вот это волчица, так вообще…

— Ты на нее посмотри, дурень. В таком состоянии она ещё и не то болтать может, хорошо, если до полудня проживет. Живо зови врача, чего встал? — цыганка махнула рукой, и мужчина, кажется, ушел.

Волчица опять заскулила, похоже, ее он увел следом за собой. Решилась спросить, кто они такие и что происходит, но не успела. Женщина повернулась куда-то в сторону, общаясь к другим людям:

— А вы что встали? Отнесите ее ко мне, живо! Осторожно несите, не покалечьте ещё больше.

Хотя она и сказала это, никто не рискнул приблизиться, словно я не побитая, а прокаженная. Специально даже голову в сторону не повернула, чтобы не видеть, как эти странные люди смотрят. Хочется закричать осуждающе: что же с вами не так, люди? Мелькает мысль, что волки человечней, но она угасает так же резко, как и появляется. Слух при мне, слышу их осуждающий шепот, но слов разобрать не могу. И мне дадут умереть здесь, на земле возле багажника машины?

— Рад, возьми ее. Видишь, эти трусы боятся избитой девочки, — опять презрительно цокает языком бабулька рядом.

Судя по всему, ее боятся больше, чем прокажённой меня потому, что кто-то всё-таки подошел. Я отвернула голову в сторону машины, когда сильные руки подхватили меня. Сдавленно охнула, когда рука скользнула по спине, даже до боли зажмурилась. Все внутри сжалось, ещё боль, ее так много, что не понимаю, почему ещё в сознании. Предательски хочется попросить старушку опять коснуться моего лба, чтобы ее странная то ли магия, то ли что-то ещё подействовала. Нет, мне надо видеть, где я нахожусь, потому заставляю себя молчать, не издавая ни звука и смотреть на укрытую камнем дорожку к дому. Тот, кто меня нес, идя вслед за странной бабулькой, вдруг понял, что ещё чуть-чуть и я свалюсь на землю, по сему резко подбросил в воздух, подхватывая выше. Я, конечно, похудела от нервного стресса, но не столько, чтобы кто-то меня вот так на руках носил. Не то, что подбрасывал в воздух, словно пушинку. Пушинке, то есть мне, приземление не понравилось, спина отдала ещё большей болью, так что крик вырвался сам собой. За ним последовал сдавленный вздох, когда руку из-под спины убрали и схватили теперь уже за плечи. Язык зачесался сказать спасибо, но губы слишком сильно болят, или может мне страшно снова сказануть что-то не то? Мельком смотрю на того, кто несет меня, парень, или скорее уж молодой мужчина. Внушительные мышцы, огромные плечи, ясно как он меня несет. На меня он не смотрит, чему я конечно рада. Лицо обычное, смуглая кожа, черные волосы и такие же черные глаза, настолько черные, что их цвет можно сравнить с цветом горячей смолы. Густые брови вразлет, прямой нос, губы полные, а лицо овальное. Обычная цыганская внешность. Он посмотрел на меня, и мне пришлось резко отвернуть голову и увидеть огромный особняк в современном стиле. Не розовый как дом волков, а в сдержанных зеленых оттенках. На фасаде камеры, в дом ведет большая металлическая дверь. Сбоку маленькая панель, женщина прикладывает к ней руку, мой единственный глаз чуть не вылез, когда после этого дверь открылась сама собой. Я думала такое только в фильмах можно увидеть.

— Входите, — говорит женщина, с улыбкой пропуская нас внутрь.

Мужчина по имени Рад остановился в прихожей, на удивление уютной и чистой. Никакой вычурной мебели, здесь и правда есть такое ощущение, что здесь живут, не то, что в особняке волков. В большинстве комнат дома оборотней было чувство, что ты в кукольном домике из розовых мечтаний Барби, самое то для съемок фильмов ужасов.

— В ванну неси, сначала нужно ее раздеть, — командует цыганка, и меня несут куда-то по коридору мимо гостиной.

Слово ванная здесь не уместно, это скорее уж бассейн. Джакузи чего стоит, там таких, как я поместиться может человек семь, а может и больше. Мало того, что комната больше нашей квартиры, так ещё и оборудована всякой дорогой сантехникой.

— Куда ее? — спросил тот, что держит меня, так резко, что я даже вздрогнула.

Может я прогадала с возрастом, и он старше? Голос более грубый, с нотками хрипотцы.

— На кушетку, — указывает бабушка на широкую софу, что больше на кровать похожа.

От боли захотелось кричать, но я сдержалась, только часто задышала. Мужчина никуда не ушел, стоит рядом с кушеткой вместе с бабулькой смотрит на меня странно. Цыганка склонила голову на бок, снова цокнула языком. Чего они тянут?

— Раздевай, — скомандовала бабулька и мой глаз, в который раз чуть не выпучился.

Что значит «раздевай»? Почему этот мужик меня должен раздевать, а не она? А главное, как активно он принялся за дело: пуговицу на джинсах и ширинку расстегнул, затем принялся стаскивать штаны вместе с трусами. Целая рука сама собой ударила по лапище, посмевшей с меня белье стащить до середины икры, и задернула такую важную деталь обратно. Сказать, что мужчина удивился, ничего не сказать, его густые брови взмыли вверх. Дернулась, чтобы сесть, но вместо этого чуть не свалилась с кушетки. Мужик схватил меня за плечи и сам посадил на кушетке. Дальше я раздевалась сама, кое-как управляясь одной рукой. Стащить единственный носок не составило труда, но вот снять то, что осталось от свитера и кофты, самостоятельно не смогла. Мужские руки удерживают за плечи, это слегка усложняет задание, как боль и сильное головокружение.