— Ясно, — киваю в ответ и слегка отвожу взгляд в сторону.

Казалось бы, нам есть о чем говорить, но говорить не хочется, особенно после его слов. Когда дверь в кухню открылась, почувствовала облегчение, пока не увидела кто зашел.

— О, вернулись, — выдала Дарья с глуповатой улыбкой.

В руках у нее стопка тарелок, которые она тут же сгрузила в мойку, чтобы освободить руки. Освобождала же свои ручки эта пигалица в коротком платье, чтобы полезть обниматься с моим оборотнем и мужем.

— Как я тебя рада видеть, Белый! — просияла эта пигалица, расставляя руки в сторону и тряся декольте в платье.

Сжала губы в тонкую полоску, даже отвернулась, чтобы не видеть этого, но сама невольно отметила что Кай позволил ей себя обнять. ОН ПОЗВОЛИЛ! Даже не скривился и не сдвинулся на миллиметр, когда эта пигалица «случайно» разжимая объятия его по заднице погладила. Понимаю, что все это время сжимала кря мраморной столешницы, на которой сидела, только когда она начала крушится под моими руками. Что-то мне подсказывает, обычные люди так не могут.

— И ты здесь, сделала новую стрижку? Что-то в тебе поменялось, но не могу понять, что. Может ты наконец умылась и причесалась? — глумится надомной эта стерва, а он ей позволяет.

Мне обидны не ее слова, а то, что весь такой из себя мой мужчина, не способен защитить меня даже от зажравшийся альфа суки. На моем лице появляется ироничная улыбка, в какой-то момент я сама его выбрала. Правда схватить ее за волосы и несколько раз приложить лицом об стол все равно хочется.

— Вы с ним просто идеальная пара, — криво улыбаюсь, спускаясь с тумбы, при этом игнорируя попытку Кая помочь.

— Правда, что ли? — хмыкает с насмешкой Дарья, понимая мои слова по-другому.

Она подумала, что я о Кае и ней, а не о брате? Почему-то мне это показалось таким смешным, что засмеялась. Даже проходя мимо нее похлопала по плечу, мол дерзай, я тебя поддерживаю.

— Пойдем? — беру Кая за руку, намекая этой сучке что здесь моё.

— Иди, мне ещё что у нее нужно кое-что спросить, — отзывается Кай слегка сжав мою ладонь в ответ, а затем отталкивая в сторону выхода.

Вот значит, как, да? Закрываю глаза на мгновение. Если бы мы были на самом деле связаны, и он слышал мои мысли, как рассказывала Тася, то уже бы столько лесного в свою сторону услышал. Мне не остаётся ничего другого чем уйти, затылком чувствуя издевательскую улыбку Дарьи. На второй этаж поднялась сразу и совсем не удивилась, увидев почти идентичную картину, словно и не уходила: дядя Зенон прижал к стене моего братца.

— Я тебя уму разуму научу, щенок, — рычит дяденька Зенон с фингалом под глазом, похоже братец все же вырвался, но не надолго.

— Ваня, — зову брата, но тот не замечает, пока не договариваю. — Там твоя жена и Кай захотели пообщаться наедине.

Раз. Ванька вырывается с хватки оборотня, так словно не был только что беспомощным.

Два. Останавливается перед мной только на мгновение, что бы я ответила на вопрос где, а затем срывается по лестнице вниз.

Три. Слышу, как внизу с грохотом выбивают дверь в кухню и испуганный визг Дарьи.

На моем лице появляется коварная ухмылка.

Ещё в детстве, Ванька все время со мной дрался из-за игрушек. Он терпеть не может когда трогают его игрушки. Дарья же, знает она об этом или нет, его игрушка, как в принципе я и наши родители тоже.

Встречаюсь взглядом с дядей Зеноном и замечаю его улыбку.

— Похоже у нас с тобой куда больше общего, чем з сыном, — слегка иронично произносит Зенон, заставляя меня вспомнить, почему его ненавижу.

— Ну, одна общая черта у вас уже имеется: люди для вас только игрушки. Разница только в том, что Ваня выбрал себе стерву, а вы нашу мать. Вот только я сомневаюсь, что после его игр Дарья сломается, попадет в психушку, и больше никогда не будет такой, как раньше.

Хочу увидеть боль на лице этого человека, но ее там нет. Как же просто винить его в своем испорченном детстве, куда проще чем понимать, что люди просто так не сходят с ума. Что бы я не сделала, в чем бы не обвинила, это не изменит ни прошлого, ни чертовой реальности. Так пускай живет, но подальше от меня, не попадаясь на глаза.

Глава 21.

Часы над камином показываю семь часов вечера, внизу становится шумно, а это значит скоро будет ужен. Поджимаю под себя ноги, в который раз злясь. Он мог бы хоть попытаться извинится, или просто объяснить, зачем ему понадобилось быть «хорошеньким» с альфой. На удивление меня впервые в этом замке никто не трогал, даже не заглядывал посмотреть где я. Радоваться или огорчаться? В кабинете Михаила холодно, если честно, зайдя сюда я надеялась найти его, а не вспоминать нашу с Каем перепалку здесь. Где Марго носит, без нее даже слегка скучно. Вниз спускаюсь на автомате, прекрасно зная, что эта затея с всеобщим побегом обречена на провал.

— Сучка, — слышу в свой адрес, так что останавливаюсь на лестнице.

— Ильнар, — слегка поджимаю губы.

Только этого мне ещё не хватало.

— Где наша сучка? Поговаривают ты ее видела.

— Вот и спрашиваете того, кто поговаривает, — отзываюсь тем же тоном что и он, пытаясь не замечать насколько он меня больше, да ещё с двумя своими хорьками за спиной.

Его рука преграждает мне проход, не давая пройти в гостиную, где собственно все и собрались. Там шум, крики и громкая перепалка Кристины и Дарьи, перекрикивающая почти все, особенно наш разговор.