Я не понимаю.

— Даш? — его рука касается моей щеки, стирает слёзы, но их слишком много.

Я плакса, рядом с ним просто маленькая плакса и вряд ли это хоть когда-то изменится. Что мне поделать с этим? Что мне делать со всей своей жизнью? Стираю со щек слёзы сама, но у меня не получается, слишком больно. Самый простой выход — ничего не делать, позволить Каю и дальше решать за меня. Позволить себе забыть, что его неправильная любовь только результат связывания.

Не могу.

Его рука хватает за шею, а затем он до боли знакомо упирается своим лбом, о мой, всего в нескольких сантиметрах от поцелуя. Его глаза смотрят на меня, но сам держится на расстоянии, на грани, которую почти сразу же переступает. Поцелуй с привкусом моих слёз, пока его руки самовольно пересаживают с ванны к нему на колени. Вздрагиваю от слёз, прекращая поцелуи только что бы вздохнуть, а затем снова поцеловать.

Не могу? А правда ли не могу? Ещё как могу, от части и хочу этого, но буду ли я тогда на самом деле счастлива? А он будет? Я так самовольно навязала ему свои чувства, если подумать меня никогда раньше не волновало, что он чувствует, только мои чувства, только моя боль. И кто из нас на самом деле эгоист? Не честно, я поступаю с ним нечестно и большей части меня это нравится. Вот только я не готова всю остальную жизнь бороться со своей совестью и видеть, как он страдает от отсутствия выбора. Я дам ему то, что он не готов мне дать — свободу.

Соскальзываю с его колен, и еле стоя на ногах отхожу ещё на несколько шагов, ибо наша близость после таких поцелуев пьянит. Как мне сказать? Как сделать все правильно? Не знаю, сжимаю волосы в кулак и дергаю, что бы было больно. На глаза наворачиваются снова слёзы, но спишу их на боль.

— Эй, ты чего? — слегка улыбается, от чего становится ещё трудней. — Что происходит в твоей голове, я совсем не понимаю.

Нужно что-то делать, а то желание запрыгнуть на него, как вчера становится уже некой манией. В дверь ванной стучат, приходится вспомнить что мы здесь не одни. Не собираюсь открывать, потому просто зажмуриваюсь, когда это сделает он.

— Проваливай, — слышу от Кая и зажмуриваюсь на мгновение, потому что кажется, что это он мне говорит.

— Я этим и собираюсь заняться, но ты бы не мог поболтать с дедом, насчет моего прохода по его территории? — слышу за дверью голос Говерлы и слегка расслабляюсь.

— Сам с ним разбирайся, он твой дед, а не мой.

— Ладно, я буду тебя ждать на нашем месте, не задерживайся.

Странная фраза, учитывая то, что мы ещё у врача и не были. И что это за место? У него столько тайн, что я как будто жена незнакомца. Кстати об этом, кольцо надо бы отдать, давно надо было. Отворачиваюсь к двери, что бы он не видел, как снимаю его с пальца. Получилось это легко, но сжимая его в руке не могу заставить себя повернутся и отдать кольцо. Ну же, Даша, не бойся, сейчас надо будет сказать вещи куда похуже. Вот так, только обернись и отдаю ему эту проклятую вещицу.

— Одень обратно, — слышу шепот над самым ухом, и вздрагиваю от неожиданности.

Это был приказ, а не просьба. Закрываю глаза, чувствуя его грудь спиной, а точнее бить шеей. Дыхание обжигает затылок, от этого идут мурашки по всему телу.

— Он ушел? — спрашиваю вместо того что бы слушаться.

— Все, сел в лифт, — говорит через мгновение, когда его руки скользят от моих плеч к бедрам.

Моё тело, как будто само по себе прогибается за этим движением, прижимаясь к нему спиной крепче. Похоже он настроен продолжить с того места, где нас прервал Говерла.

— Одень обратно, — повторяет, целуя в ушко и в этот раз руки от плеч проходятся до самих сжатых в кулаки ладонь. Ему ничего не стоит разжать мои руки и забрать кольцо, а затем оно снова на моем пальце.

— Больше никогда не снимай его, — сжимает мою руку, на которой снова кольцо.

— Почему ты смерился со связыванием? — выдыхаю на судорожном вдохе.

— Я же говорил тебе, нет у нас никакого связывания, — повторяет со вздохом, а затем поворачивает лицом к себе. — Ты из-за этого плакала?

— Я не понимаю, что значит нет? Объясни! — прячу взгляд, глаза точно подпухли и раскраснелись.

— Ты помнишь, когда мы встретились в первый раз? Ты ещё тогда мелкой была и убежала в лес, где наткнулась на волков?

Растерянно поднимаю на него глаза, это что действительно был не сон, а воспоминание? Тогда почему я не помнила его раньше?

— Значит помнишь, — вздыхает, когда я вспоминаю о глупом своем поведении и отворачиваюсь. — Ты заметила, что в тот день не было никакого связывания? Твой запах тогда не сводил меня с ума.

— Подожди, но разве ты тогда тоже не был ребёнком? Ты же ещё не перешел был, так что это вполне…

— Я уже перешел тогда, — прерывает меня ледяным голосом.

— В смысле? Так… рано? — растерянно переспрашиваю, видя на его лице столько эмоций, что просто разрывает от желания обнять, пожалеть и защитить.

Сколько ему лет было? Восемь, девять, десять? Совсем ребёнок, как он вообще выжил?

— Ты видела могилы моих родителей? В тот день когда они умерли, я перешел и стал оборотнем.