«Эдвард!
– кричала моя душа.
– Увидь меня! Произнеси моё имя. Дай знать, что ты всё ещё помнишь».

Если кто-то и был в комнате, я их не видела. Только когда рядом с Эдвардом появилось лицо его спутницы, я вздрогнула и моргнула.

– Кто это, милый? Вы знакомы?

Он не отвечал. Никогда Эдвард так не напоминал камень: белый, холодный, неподвижный. Эмоции на его лице были не читаемы.

Но вот я вижу, как он собирается с силами и делает шаг ко мне. Рука Тани, лежащая на его плече, безвольно падает, словно мирясь с неизбежным. Ещё один шаг, другой, третий…

А затем его протянутая рука проходит сквозь щит и касается моей щеки.

Всё оказывается даже лучше, чем я предполагала. Его ладонь твёрдая и тёплая. От неё веет силой, и я купаюсь в этой силе, расслабляюсь и на секунду теряю контроль. Я закрываю глаза и позволяю всем эмоциональным рецепторам сосредоточиться на этом крохотном клочке моего кожного покрова, которого касается его ладонь. Я вся – её абрис. Вся Белла – это ладонь Эдварда. Уничтожьте моё тело, я буду жить там, где он касается меня.

И вот, наконец, это происходит: он делает последний шаг и становится совсем близко. Я слышу потрясённый выдох всех находящихся в комнате. Не знаю, что произошло, но я чувствую, будто он входит прямо в мою душу. Клетки мозга наполняются им, мы становимся единым организмом. Я чувствую, как мой щит, будто незримая вуаль, чуть потрескивая, окутывает нас.

Мы одни. Во мне.

Я открываю глаза и ловлю его изумлённый взгляд.

– Это невозможно, - шепчет Эдвард.
– Не верю. Это не может быть правдой.

Потрясённая, что он не убегает от меня с проклятиями, я молчу.

Его рука подрагивает на моей щеке. Сначала неуверенно, но затем все смелее она начинает двигаться. Пальцы Эдварда порхают по моему лицу: лоб, скулы, веки - ни одну чёрточку он не оставляет без внимания.

– Чем бы ты ни была, спасибо за эту иллюзию.

Он не верит в моё существование, полагая, что я специально вызываю в нём воспоминания.

Я первая делаю шаг назад, и его пальцы покидают моё лицо.

– Нет!
– выдыхает он, и в этом потрясённом выдохе я слышу агонию. Совершенные черты перекашиваются, и Эдвард бросается ко мне, заключая в объятья.
– Останься ещё на мгновение. Умоляю!

Если бы я была человеком, он в мгновение ока задушил бы меня. Даже сейчас его объятья настолько крепки, что я чувствую, как трескаются мои кости. Это почти не больно. Эта боль – ещё одна моя нечаянная радость.

Словно сквозь вату я слышу голоса - мужские и женские. Кто-то требовательно кричит, кто-то возмущается, кто-то умоляюще о чём-то просит… Они спорят, пока я пребываю в личном раю, сжимаемая Эдвардом.

– «Здесь вечный отдых для меня начнётся», - шепчет он, и я с удивлением узнаю знакомые слова известной трагедии.
– «И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд с усталой шеи. Ну, в последний раз, глаза, глядите; руки, обнимайте!»

Объятья становятся ещё крепче, заставляя меня стонать от боли.

– Эдвард, ты её убиваешь.

Я не могу понять, чей голос произносит эти слова. Чьи-то руки пытаются оторвать от меня Эдварда, но он в мгновение перекидывает меня через плечо и становится в защитную стойку.

Я слышу рычание, раздающееся из его горла, и впервые вижу объятые ужасом лица собравшихся.

– Эдвард, - Карлайл делает шаг вперёд, поднимая руки ладонями вверх. – Всё в порядке, сынок.

– Не подходи, отец.
– Предостерегающие слова едва можно различить между клокотаниями в его груди.
– Если я сошёл с ума, не лишай меня этой радости.

Я всё ещё спрятана за ним. Левой рукой Эдвард прижимает меня к своей спине.

На мгновение я прислоняюсь к нему щекой, кожей ощущая шелковистую ткань его костюма. Не в силах удержаться, я закрываю глаза и вдыхаю его запах.

Перед глазами пробегают яркие картинки наших встреч. Вот я впервые вижу его в школьной столовой – ослепительно красивого, сидящего в окружении своих таких же блистательных братьев и сестёр. Урок биологии, и его обращённые на меня полные ненависти глаза. С какой мукой они смотрят на меня после той аварии с фургоном Тайлера. С той же мукой во взгляде Эдвард признаёт, что нам нельзя дружить. Поездка в машине из Порт-Анджелеса, где я ошарашиваю его словами, что мне всё равно, кто он такой. А после - наша поляна. Признания. Первый поцелуй. Последний поцелуй…