Элис говорила, а я не слушала её больше. Безразличие? Его не было. Внутри меня разливалась пустота. Пустота, отрешённость – какие ещё высокопарные определения можно дать одиночеству?

– О том, что ты умерла, я сказала Эдварду постфактум. Вернее, показала. С тобой была вся семья: сыновья, внуки… Он рвался к тебе, он… он…

Элис застонала. А я почувствовала на своих щеках влагу.

Господи, благослови дождь!

– Мы удержали его. Все мы. Я и Эсми говорили, как тяжело будет всем нам, если он опять уйдёт. Карлайл, Джаспер, Эммет - впервые семья не давала Эдварду делать то, что хочет только он. Мы не отказались от него, когда он ушел от нас в первый раз, и сейчас мы давили на Эдварда, чтобы не допустить повторного ухода. Я всё время говорила, что ты прожила хорошую жизнь: полную, счастливую - такую, о которой он мечтал для тебя. Пришла пора отпустить прошлое, и Эдвард сделал это. Таня очень помогала ему в конце…

В конце…

В конце чего?

В конце меня? В конце нас?

Чернильные пятна ночи залили всё во мне… злые, горькие, уже не чёрные, а с отблесками алого пламени для Элис, Тани, Эдварда – всех, из-за кого я превратилась в один сплошной комок боли.

Я вампир. Я не должна ничего чувствовать. Но мне больно. Настолько больно, что мои извивания и крики от яда Лорана были подобны ласке тёплого кошачьего языка.

Никогда я не думала о том, что случилось со мной, как о наказании. Но сейчас - именно в эту минуту – я осознала, что была наказана за то, что позволила себе любить. Вот как первых христиан убивали за веру, так и я пострадала за свою любовь. Запретную любовь к тому, кто не принадлежал этому миру. Кого вообще не было в традиционном списке божьих созданий.

Скажите обычному человеку, что монстры среди нас, и он рассмеётся вам в лицо. И я бы рассмеялась. И сейчас смеюсь. Я знаю, почему, из-за кого и благодаря кому я стала монстром. Но ведь не это главное. Главное, что теперь – теперь - я не знаю, благодаря кому смогу перестать им быть.

Элис что-то почувствовала или увидела, потому что внезапно схватила меня за руку:

– Белла, он любил тебя. Всегда любил. Верь в это.

Надо было что-то сказать. Я понимала, что сейчас последний раз вижу Элис Каллен. Аутодафе, прощение – всё это не для нас. И она, и я это понимали.

– Всю свою вечность я буду благословлять тебя за твой дар. Именно благодаря ему Эдвард жив.

Говоря эти слова, я смотрела в полные боли глаза той, кого когда-то называла своей подругой. Я запретила себе быть милостивой: лучше пусть она навсегда запомнит меня такой – жёсткой, озлобленной, безжалостной.

– Но именно из-за твоего дара я сейчас здесь. И за это я тебя ненавижу. У меня больше ничего нет. Время забрало всё, что было мне дорого. И вечности мало для того, чтобы перестать сожалеть об этом. Не ты сделала меня вампиром. Но именно ты позволила этому случиться.

Я видела, как содрогнулись её плечи, но мне больше незачем было быть снисходительной.

– Если ты настолько любишь своего брата, постарайся и дальше скрывать от него правду. И не смотри за мной, Элис, - предупредила я.
– Никогда больше не смей за мной смотреть.

Да у неё и не получится: я поняла, что именно щит не даёт Элис меня увидеть. Всего-то и стоит постоянно его носить. Да я и так постоянно была под ним.

– Белла, не уходи! - простонала она. – Ты же любишь его.

– Люблю, - спокойно согласилась я и сама удивилась этому спокойствию. – И всегда любила. И буду любить. Для меня ничего не изменилось. Но я могу жить без Эдварда. И он может. Даже если не мог когда-то, то теперь может - я видела это собственными глазами. Видела, что он счастлив. Может быть, не так счастлив, как был бы со мной, но всё-таки счастлив.

Я верила в то, что говорила. Искренне верила, и именно поэтому мой голос звучал твёрдо.

– Может, он и любил меня, как ты говоришь, но я больше не могу себе позволить вспоминать об этом. Я не буду скрывать: до того, как вчера я покинула Эдварда, во мне было что-то тёплое и огромное. Сейчас его нет. Я нашла в себе силы уйти, но совсем по другой причине, нежели когда-то это сделал он.

Я окинула взглядом окружающее нас ночное пространство. Решение принято, пути назад нет. Вечность – это только начало.

– Ты вмешалась в наши судьбы, Элис. Но твоя попытка поиграть в Бога провалилась. Пара для вампира, - горько рассмеялась я.
– Ох, если когда-нибудь напишут учебник по нашему виду, Белла Свон и Эдвард Каллен станут исключением из этого правила. Проследи за этим.

Больше мне нечего было сказать, и я ушла. Теперь уже навсегда.

Часть 6

Soundtrack My Immortal by Evanescence 

У каждого живого существа есть определённый предел, за которым либо жизнеспособность, либо сознание перестают быть определяющим фактором его существования. Болевой порог – одно из проявлений такого предела. Из-за боли личность может перестать быть личностью, и не важно - эмоциональная это боль или физическая. Как не важно, человек ли вы, животное или растение.