— Есть, – ответил воранер. – Еще остались кое какие твари, ползающие глубоко в песках. – Мы зовем их песчаные черви.

— Черви? — Я встречался с гигантским земляным червем на Лес. – Здесь тоже такие водятся? – заинтересованно подключился к беседе старпом.

– Да очень похожие, только намного крупнее. – Не дай Бог оказаться одному в пустыне и попасться такому червю, — с тревогой в голосе предупредил Веркиль.

— А чем эти черви питаются?
– - любопытство Мельсона только разгорелось, он тоже хотел хоть раз взглянуть на этого огромного монстра, с которым сталкивался старпом.

«В глубине песков есть вода и есть жизнь. Из-за сильной жары жизнь спустилась глубоко под землю. Там во влажном песке есть насекомые, моллюски и даже корнеобразные растения, которым вовсе не нужен солнечный свет. Черви питаются сейчас этим. Наши палеонтологи определили, что эти гигантские черви когда-то плавали в океане. Теперь они как киты, живущие на суши, просеивают через нутро белковую массу, выплевывая только песок», – продолжал рассказ абориген.

Веркиль скорректировал курс, приняв западнее, с востока надвигалась песчаная буря.

– Думаю мы успеем обойти фронт бури, – воранер пояснил свой маневр.

– Не хотелось бы оказаться в этом песчаном котле, – заметил Мельсон.

– Да, и верхом ее не обойти, спокойно ответил абориген.

– Почему?

– Над ней возникают турбулентные потоки, которые просто затянут наш транспорт вниз, турбины не справятся, – пояснил посол.

– А если машина сломается? Удавалось ли кому выжить здесь? – снова полюбопытствовал Мельсон.

– Возможно, если знать, как правильно себя вести в этих условиях. И главное не нарваться на червей, – обнадежил Веркиль.

– А как надо?

– Ну, во-первых, нужно ступать только по мягкому песку, избегая панцирных, плотных наслоений, они создают излишний шум, который привлекает этих монстров. Во-вторых, желательно двигаться не по прямой, а перемещаясь между островками выступающей скальной породы, Черви избегают такие места, боясь повредить свой хитиновый панцирь, – подробно продолжал Веркиль.

– А чем можно убить это животное? – поинтересовался Леон.

– Лазерный и импульсный заряд его не пробьет, только ракета дредноута или крейсера способна разорвать его броню.

– В апартаментах, пользуясь системой видеонаблюдения, мы заметили в пустыне вода-добывающие платформы, червь не трогает их?

– Мы ставим платформы, как раз на небольшие каменные участки, куда червь не может добраться, – объяснил Веркиль.

Однообразные, унылые, пустынные пейзажи за бортом, способствовали беседе, и Леон продолжил расспрашивать Веркиля о их достижениях в технике медицине.

– Как вам удалось создать столь умный искусственный интеллект, с которым мы познакомились в образе Ои?

«Этому предшествовали долгие изыскания и многочисленные неудачные эксперименты. Многие доставшиеся знания Богов помогли нам разобраться с их технологией. Основной самый сложный элемент робота – это его память, которая должна была работать автономно, даже без внешних питающих элементов. Иначе бы импульсные помехи, периодически пронизывающие нашу планету из космоса, убили бы всех роботов.

Кристалл памяти позволяет хранить без внешнего питания йоттабайты информации, это вполне достаточно чтобы процессор Ои мог самообучаться и накапливать в течении времени информацию, все также, как и у разумного существа. Но Ои не совсем робот, она в общем то андроид. У нее такая же, как и у обычного живого существа биологически активная кожа, хоть и искусственного происхождения. Кожа может само восстанавливаться, также как заживает порез на теле живого организма.

Ои может потреблять пищу – переваривая, подобным живому существу образом, она получает энергию необходимую для функционирования в условиях где нет света или другого источника питания. Например под землей, где нет света и электричества, но необходимо исследовать труднодоступные для воран места. Или в горном районе, в пещерах, где тоже нет света и электричества. Она, может питаясь всем подряд: грибами, жуками, летучими мышами и достаточно долго находится без подзарядки», – ничего не скрывая от друзей, рассказывал Веркиль.

Через четыре часа полета унылый пустынный ландшафт постепенно перешел в плоскогорье.

Достаточно плавный рельеф говорил о том, что природа на планете хорошо поработала над ними, разрушив все острые пики и кряжи, осыпавшаяся порода сравняла горы превратив их в холмы, но одновременно с этим эрозия планетарной коры образовала широкие каньоны – морщины на коже планеты. Предгорье было заполнено мелким пустынным песком, поднимаемым ветром и еще больше шлифуемым как в пескоструйной машине все редкие горные выступы.