— Долгая истор…

— Не смей, — она ткнула в него пальцем, — не смей даже начинать эту отговорку.

Он выгнул светлую бровь, и Аврора начала подозревать, что ангел не привык, чтобы его перебивали.

— Ладно, короткая история. — Он сунул руки в карманы куртки. — Мой отец — зло. Что-то в этом роде.

Что ж, неожиданно.

— А разве твой отец не Бог?

— Нет.

— Ладно. Похоже, мне многое надо узнать. — Она указала жестом на дом. — Хочешь войти? Тебе нужно приглашение?

Он ухмыльнулся уголком рта.

— Я ангел, а не вампир из какого-нибудь фильма для подростков. — Его голос, точно такой же, как в больнице, походил на виски, и Аврора подумала, что может опьянеть, лишь слушая его.

— Ну, у тебя есть клыки, — заметила она, чувствуя себя немного глупо.

Он усмехнулся, его ботинки не издали и звука по деревянному полу, когда он вошёл, что удивительно, учитывая огромное тело. Аврора закрыла дверь и потянулась к силе, но сейчас, когда ловушка была включена и выключена, у неё не осталось сил, чтобы заново её запустить. Что ж, Аврора надеялась, что если уж дело примет худший оборот, ангел, что сейчас стоял в её гостиной, защитит от психопата, нацеленного на убийство.

— Прости, что меня не было, когда тебя выписали. — Он повернулся, такого количества мускулов, и сексуальности никогда ранее не было в её доме. — Полагаю, ты воспользовалась Хэрроугейтом?

— Да, — ответила она без колебаний. Ему не нужно знать, что её народ не мог видеть, а тем более пользоваться Хэрроугейтами, как могли это делать нормальные сверхъестественные существа. Этот маленький лакомый кусочек информации может остаться между Авророй и Руной, которая за считанные секунды с помощью Хэрроугейта доставила её из Нью-Йорка в Портленд. — И отлично, что тебя там не было. Ты не моя сиделка. — Аврора обошла ангела и направилась в кухню. — Могу я предложить что-нибудь выпить или может ещё чего?

— Нет, спасибо. — Он последовал за ней, и, внезапно, её дом в пятьдесят шесть квадратных метров, показался не больше обувной коробки. — Как ты себя чувствуешь?

Пока она не вспоминала о произошедшем, отлично.

— Будет лучше, когда отправлюсь в полицию.

— Ах, да, — Хокин провёл пальцами по волосам и смотрел на что угодно, только не на неё, — тут такое дело. Ты не можешь пойти в полицию.

Она вытащила макароны с сыром из микроволновки.

— Что? Почему? — Когда он не ответил, она захлопнула дверцу микроволновки и повернулась к нему. — Ну и?

Аврора едва не рассмеялась, так, как было очевидно, что он опять собирается использовать отговорку «долгая история». В конце концов, он указал на обеденный стол.

— Может, мы поговорим, пока ты ешь… Что это?

— Что, на Небесах нет замороженных макарон с сыром?

— Понятия не имею. Я там никогда не был. По мне, так ты не можешь звать место Небесами, если там нет пасты с сыром. И собак.

— Согласна. — Она открыла ящик с посудой. — Но давай-ка всё проясним. Твой отец «своего рода» зло, ты никогда не был на Небесах. Что ты за ангел такой?

Нервный узел завязался у Авроры в животе, когда она схватила вилку. А что если он не ангел? Что если лжёт? О боги, кого она впустила в дом? И насколько вилка эффективна в качестве оружия? Как один из самых востребованных массажистов в Портленде, Аврора детально изучила анатомию и могла нанести вред или даже убить одним ударом вилки в определённое место, но это применимо, если твоя цель человек.

Если Хокин не был ангелом, то и человеком он, определённо, не являлся.

Должно быть, он заметил её тревогу, потому что понизил голос до спокойного, почти убаюкивающего мурлыканья.

— Я особый вид земных ангелов, которых называют Мемитимами. Я родился здесь, вырос среди людей, и моя цель, впрочем, как у каждого Мемитима, заработать путь на Небеса.

Аврора оглядела его с ног до головы, выискивая любой намёк на то, что он говорит правду, но Хокин выглядел как любой обычный гуманоидный мужчина. Ну, не совсем обычный. И не совсем обычный. Черт, насколько она могла сказать, у Хокина не было ни единого физического атрибута, что не был бы совершенным, начиная от безупречной загорелой кожи и угловатых, мужских черт лица до сильной линии челюсти и пышных ресниц, что обрамляли глаза цвета дымных изумрудов. И сейчас ей хотелось увидеть всё совершенство, что таилось под одеждой. Ведь, если он ангел, то повсюду такой идеальный?

Вероятно, он не обрадуется её требованию раздеться в знак доказательства, но, скорее всего, не станет возражать против одной просьбы, которую, быть может, часто слышит.

— Покажи крылья.

Его щеки окрасились в нежно-розовый цвет.

— У Мемитимов нет крыльев, — ответил ангел, и прозвучало это как извинение. — Нет настоящих крыльев. Но у меня есть кое-что похожее. — Прежде чем ей удалось спросить, что он имеет в виду, за его спиной раскинулись призрачные, дымчатого цвета крылья.
– Они позволяют, когда нужно, оставаться невидимым.