— Что? — спросила недовольным голосом женщина, уловив на себе взгляд наёмника.

— А ты быстро переодеваешься.

— Тебе бы тоже не помешало что-то надеть, — сказала Катерина, намекнув на странный внешний вид убийцы. — Разве так на тебя не оглядывается каждый встречный? Зачем они тебе вообще?

— Мы не обговариваем эту тему! — резко вспылил Генрих и встал над Катериной. — Никогда. Это ясно?

— Более чем, — сухо ответила женщина.

— Вот и отлично. А теперь пойдём. Нужно выбираться из этого леса.

Уйдя от погони, Генрих и Катерина начали бродить по лесу. Согласно наблюдениям женщины, они миновали линию фронта и сейчас находились на землях, подконтрольных Виолу. Это означало, что хотя бы сейчас они могли вздохнуть спокойно. Однако напарникам ещё предстояло выбраться из леса.

— Проклятье! — сказала Катерина, в очередной раз зацепившись платьем за кустарник. — Скоро мы отсюда выберемся?

— Можешь спросить у белок или лесных ветров. Я же убийца, а не следопыт, — ответил Генрих, идя впереди неё. — Однако, как мне подсказывает опыт, мы рано или поздно куда-то выйдем. А пока ваша светлость может присматривать себе ближайший кустик для ночлега.

— Очень смешно.

— А я и не шутил. Мы можем провести здесь ещё не одну ночь.

— Не волнуйся, я могу о себе позаботиться, и ночлег в подобном месте меня не пугает.

— Ну-ну…

Внезапно их разговор прервало лошадиное ржание. Звук эхом разнёсся меж деревьев и заставил беглецов насторожиться. Никто не решился произнести ни слова. Они стояли неподвижно и вслушивались в лесную тишину. Ни пения птиц, ни стрекотания сверчков… всё будто застыло в ожидании.

Ржание вновь повторилось. Генрих точно определил его источник: он находился где-то впереди. Помимо этого, мужчина уловил ещё несколько едва различимых звуков: звон упряжи, скрежет несмазанных колёс…

— Кавалерия? — шепнула Катерина.

— Не похоже, — так же тихо ответил ей Генрих. — Лошадь всего одна, к тому запряжена в телегу. Это не солдаты Вальдара. За мной.

Наёмник провёл девушку за деревьями и укрылся с ней в невысоких кустах, откуда они могли хорошо осмотреть постороннего. Им оказался мужчина средних лет. Запрягши лошадь в телегу, он выехал в лес, чтобы, очевидно, заготовить себе прутьев на изгородь. И теперь, когда работа была практически закончена, отдыхал у своей телеги и покуривал трубку. Генрих увидел в этом неплохой шанс и приказал Катерина ждать на месте.

Стоило мужчине отложить трубку и повернуться к телеге, как перед его горлом возник острый клинок.

— Здоров, мужик, — сказал Генрих, подкравшись сзади. — Не откажешь ли ты заблудшим путникам и не подскажешь, где здесь ближайшая деревня?

Человек замер на месте и не мог произнести ни слова. В своей жизни он не раз сталкивался с разбойниками, но сейчас его застали врасплох. Он медленно протянул руку к лежащему на стволах топору, но Генрих ещё сильнее прижал лезвие, дав понять, что это плохая идея. Горячая капля крови прокатилась по шее и стекла за воротник.

— У меня нет с собой денег, — невнятно пробормотал заложник.

— Разве я похож на вора? — доброжелательно произнёс Генрих, а затем посмотрел на себя со стороны. — Ну, ладно, действительно похож.

— Что же вам тогда нужно?

— Ванна, тёплый кров, огонь очага, кружка холодного пива, пышногрудая красавица на коленях… но можно ограничиться и твоей доходной клячей.

— Забирайте коня, только не трогайте меня, — умолял мужчина.

— Слышали, принцесса? Нам отдают лошадь.

Катерина вышла из своего укрытия и подошла к Генриху, который всё ещё удерживал перепуганного мужчину. У того тряслись колени, спина взмокла от пота, а наёмник вёл с ним непринуждённый разговор.

— Хватит уже. Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

— В таком случае, — сказал Генрих и повернул мужчину к своей компаньонке, — что мне с ним делать? Решение за вами.

— Мне совершенно плевать. Подобного рода вопросы — это твоя работа, — ответила женщина и принялась распрягать коня.

— Слышал, что сказала дама?

— Так, вы меня отпустите? — умоляюще спросил мужчина.

— К счастью для тебя, за твоё убийство мне не платят.

— Большое вам спасибо! Я клянусь, я никому…

Не успел бедолага договорить, как Генрих перерезал ему горло. Кровь бурным потоком прыснула из раны, и бурая вязкая жидкость залила несчастному грудь. На последних секундах жизни, обнадёженный словами убийцы, мужчина хотел что-то сказать, но, заикаясь, не сумел произнести ни слова. Обессилев, он рухнул на лесную подстилку. В борьбе за жизнь он сжал руками опавшую хвою и попытался подвестись, однако всё было уже кончено. Глаза закатились, а тело начало медленно остывать.