— Или ты изобретёшь такой же удачный продукт, как родители Адама и сделаешь с его помощью состояние, — Лоренц воодушевлённо улыбнулся лучезарной улыбкой.

— Не знаю, — задумчиво сказала я, глядя на Лиану. — Ты прямо-таки уже отлично подготовилась.

В отличие от Лианы, я ещё совсем не задумывалась, что буду делать после окончания университета. Слишком часто мои мысли в последние годы занимали другие вещи. Фактически я не позволяла себе думать о нормальном будущем.

— Я тоже ещё не знаю, чего хочу, — сказала Ширли, пожимая плечами.

— И мне нужно позаботится об этом, — сказала Лиана. — Это мой последний год, затем я стану самостоятельной. Конечно, когда-нибудь я унаследую бабушкин магазин, но теперь я не совсем уверена, действительно ли хочу этого. Нет никаких причин оставаться в Шёнефельде.

Лиана сжала губы, и я сразу поняла, что она изменила мнение из-за того, что больше не хотела встречаться с Паулем. До сих пор ей нравилось работать у бабушки. Она всегда считала эту мысль выгодной, и всегда одобряла то, что унаследует пользующийся успехом магазин.

— Может после окончания университета я переду к Нелли. Конквера и правда потрясающий город, такой живой и современный. Он сильно отличается от Шёнефельде, а в данный момент перемены пойдут мне на пользу.

Она педантично разрезала свои картофельные драники на меленькие кусочки и начала сосредоточенно есть.

— Я вообще буду рада, если смогу закончить университет, — сказала Ширли. — Дальше я пока не заглядывала. И если действительно закончу, — она лукаво улыбнулась, — тогда сначала наслажусь особенно длинными каникулами. При условии, что всё будет в порядке…

Она коротко посмотрела на каждого из нас, и я сама поняла, каким будет конец её предложения.

— А где, собственно, Дульса? — спросила я, чтобы прогнать неприятное молчание, которое напомнило о грозящей опасности со стороны Бальтазара и Морлемов и о том, что ещё совершенно неясно, каким будет следующий год. Мы даже не знали, какие катастрофы поджидают нас завтра. — Я даже ещё не видела её сегодня.

— Ты права, — сказала Ширли. — Её не было ни на завтраке, ни на лекциях, — она огляделась в южном зале. — Адам сегодня утром тоже больше не появлялся. Это странно.

— Подожди, — сказала я и закрыла глаза.

По крайней мере, я смогу быстро выяснить, куда делся Адам. Я сделала несколько глубоких вдохов и вдохов и сосредоточилась на тёплой связи между нами. Понадобилось одно мгновение, но потом я ощутила его близость.

«Привет», — мысленно прошептала я.

Но Адам уже давно заметил, что я направила своё внимание на него.

«Ты по мне соскучилась?» — спросил он, и я явно расслышала ухмылку в его словах.

«Я скучаю каждую секунду, когда тебя нет рядом», — ответила я. «Ты же это знаешь.»

«Как прошёл разговор с Леандро?»

«Леандро хорошо всё принял», — ответила я. «Теперь он попытается объяснить Лидии, что случилось. Ты где?»

Вместо ответа Адам позволил мне ещё глубже проникнуть в его мысли, и теперь я видела его глазами и слышала то, что слышал он.

«Спасибо.»

Я открыла глаза и посмотрела в полные ожидания лица Ширли, Лианы и Лоренца.

— Он вместе с Дульсой на вилле дель Маре. Рамон, Леннокс и Торин тоже там. Они обсуждают, что нового произошло в Линкольнвилле и что рассказал им адмирал о Чёрной гвардии. Сегодня вечером Адам введёт нас в курс дела.

— Эта мысленная связь между вами действительно пугает, — сказал Лоренц. — Но в некотором смысле также захватывает. Не знаю, хотел бы я быть настолько крепко связан с Этьеном или всё же лучше нет.

— В этом есть свои плюсы и минусы, — ответила я. — По крайней мере, я теперь знаю, что делают Адам и Дульса.

Пока я наблюдала за Лоренцем, который, казалось, размышляет, как бы это было, проникнуть прямо сейчас в голову Этьена, Лиана неожиданно вскочила.

— Я не могу ждать до вечера, — беспокойно сказала она. — Я уже лучше сейчас пойду на виллу дель Маре.

Сказав это, она схватила куртку и сумку и поспешила покинуть южный зал.

— Так не может продолжаться, — задумчиво сказал Лоренц, глядя ей вслед. — Даже слепой с тростью видит, что она совершенно несчастна. Она вот-вот взорвётся. Я имею ввиду она ни словом ни упомянула Пауля и становится очень агрессивной, когда я заговариваю с ней о нём. И вообще она невероятно мрачная.

— На меня она уже тоже пару раз накинулась, — вздохнула я. — Но это сейчас просто её способ бороться с болью. Она изменилась, и мне так хочется ей помочь, но, если она не желает говорить со мной, я тоже не могу её заставить.