– Гимнастика для мозгов. Мне в сентябре исполнится девяносто два, так что голову надо тренировать, иначе навалится деменция, не успеешь сказать… эх, забыла, что не успеешь сказать. – И она от души расхохоталась над своей собственной шуткой.

– А как получилось, что вы заинтересовались смешанными единоборствами?

– Мой правнук серьезно ими занимается. Ну он, конечно, пока не выступает в UFC [27] , но это лишь вопрос времени. У него отличные данные и есть воля к победе.

– Да-да, конечно, но все же это немного… необычно, – осторожно проговорила Паула.

Дагмар ответила не сразу. Сперва сняла кофейник с плиты вязаной прихваткой и поставила на пробковую подставку. Затем достала три очаровательные крошечные чашечки из тонкого фарфора с розовым узором и тонким золотым ободком. Только усевшись и разлив кофе, она ответила на вопрос:

– Мы с Оскаром всегда были очень дружны, так что я стала ходить на его матчи. А потом втягиваешься. Просто невозможно оставаться в стороне. Я сама в молодости была довольно успешной легкоатлеткой, так что спортивный азарт мне близок и понятен.

Она указала на черно-белую фотографию на стене – там была изображена молодая, атлетического телосложения женщина, бежавшая к планке для прыжков в высоту.

– Так это вы? – с восхищением произнес Мартин, пытаясь сопоставить образ высокой, стройной и мускулистой женщины с маленькой седой сгорбленной фигуркой, сидевшей перед ним.

Дагмар, похоже, угадала его мысли и широко улыбнулась.

– Мне самой бывает трудно представить, что это я. Но самое удивительное – внутри я чувствую себя все такой же. Иногда у меня самой шок, когда я вижу себя в зеркале. Так и хочется спросить: «Кто эта старая тетка?»

– Как долго вы выступали? – спросила Паула.

– Слишком недолго по современным меркам – но слишком долго по тем временам. Когда я повстречалась с мужем, мне пришлось расстаться со спортом, заняться домом и детьми. Но я не обвиняю дочь в том, что та разрушила мою карьеру, – она чудесный ребенок. Теперь вот хочет, чтобы я переехала к ней – мне самой уже сложновато ухаживать за домом. Она и так-то уже становится старой теткой – зимой ей будет шестьдесят три, – так что мы с ней наверняка сможем ужиться под одной крышей.

Мартин отхлебнул глоток кофе из крошечной хрупкой чашечки.

– Этот сорт называется копи-лувак, – пояснила Дагмар, заметив его довольное выражение лица. – Мой старший внук импортирует его в Швецию. Его делают из кофейных вишен, которые поедают мусанги [28] , – а затем, когда они выделяют зернышки кофе, люди собирают эти зернышки, моют и обжаривают. Один из самых дорогих сортов в мире – одна чашка стоит шестьсот крон. Но Юлиус его импортирует, как я уже сказала, так что сам покупает его по выгодной цене и иногда дарит мне. Знает, что я его обожаю – кофе лучше этого нет на свете.

Поначалу Мартин с ужасом посмотрел на кофе, но потом пожал плечами и сделал еще глоток. Плевать, каким образом его делают, если у него такой волшебный вкус. Поколебавшись с минутку, Мартин все же решил, что разговоров о посторонних вещах уже достаточно.

– Не знаю, слышали ли вы о том, что произошло, – начал он, подавшись вперед. – Но в лесу неподалеку обнаружили убитой маленькую девочку.

– Да, слышала, дочь заходила и рассказала мне, – ответила Дагмар, и лицо ее помрачнело. – Такая была милая светловолосая девочка, которая всегда носилась вокруг, словно вихрь… Я по-прежнему совершаю каждый день долгие прогулки и часто прохожу мимо хутора Бергов. Чаще всего я видела ее во дворе.

– Когда вы видели ее в последний раз? – спросил Мартин и отпил еще глоток.

– Да, когда же это было? – Дагмар задумалась. – Вчера… нет, кажется, позавчера. Стало быть, в воскресенье.

– В какое время дня? – спросила Паула.

– Свои прогулки я всегда совершаю в первой половине дня, до жары. Она играла во дворе. Проходя мимо, я помахала ей, как обычно, и она помахала мне в ответ.

– Стало быть, в воскресенье утром? – сказал Мартин. – И с тех пор вы ее не видели?

Дагмар покачала головой.

– Нет, вчера я ее не видела.

– Вы не заметили чего-нибудь необычного? Чего-то странного? Малейшая деталь может иметь значение, так что даже если это какая-то мелочь, расскажите нам, а мы уж решим.

Мартин допил свой кофе. Его рука казалась неуклюжей на фоне тонкой романтической чашечки, так что он осторожно поставил ее обратно на блюдце.

– Нет, не могу вспомнить ничего особенного. А ведь у меня отличный обзор, когда я сижу у кухонного окна… Однако не помню, чтобы что-то привлекло мое внимание.