— Мы можем молиться.

При этих словах она заволновалась:

— Я молюсь. Молюсь, пока колени не начинают болеть.

— Молитва уносит нас к престолу Господа, Присцилла. И возвращает нам Абру, даже если она об этом и не знает. И не забывайте истину: Бог никогда не покидает Абру. Никогда.

Женщина обняла Зика:

— Мне кажется, что именно это я хотела услышать. — Он крепко обнял ее в ответ, как отец. На миг она положила голову ему на грудь и тотчас отстранилась: — Спасибо, Зик. — Она улыбнулась дрожащими губами и ушла.

Зик увидел записку на стопке воскресных бюллетеней. «Я видела, что к нам идет Присцилла. Думаю, вы не станете возражать, что я сама выбрала название. Это посыл, который всем нам нужен». Зик открыл бюллетень: «Вера в воскрешение».

* * *

Абра пыталась расслабиться, пока Мюррей мыл ей голову, но шея продолжала болеть от напряжения. Она закрыла глаза, в надежде, что это поможет. Не помогло. На сегодня у нее только одна встреча, с новой маникюршей, сразу после нее Абра отправится в дом Франклина. Возможно, он даст ей что-нибудь от головной боли, прежде чем они пойдут куда-нибудь. А куда сегодня? Она никак не могла вспомнить. Завтра они идут на премьеру фильма «Рассвет зомби». Интересно, понравится он критикам или нет? Станут ли они ругать ее игру? Франклин работал с ней все время съемок, помогал учить текст, говорил, как она должна выглядеть, что делать. Ей всегда делалось нехорошо перед выходом на съемочную площадку. Все эти камеры, они, словно глаза, пялились на нее, а еще режиссер и съемочная группа. Франклин велел ей выбросить их всех из головы. Но она не смогла, тогда Франклин пообещал, что она со временем привыкнет. Но она не привыкла. А он спросил, как же она играла в церкви перед паствой, и она ответила, что Мици никогда не вскакивала и не кричала «Снято!». И никогда не заставляла все повторять с самого сначала.

Мюррей положил руку ей на затылок, закончив мытье.

— Ты выглядишь так, словно у тебя раскалывается голова. — Он положил руки ей на плечи, продолжая смотреть на нее в зеркало. — Начинать карьеру всегда очень тяжело, особенно если делать это быстро. Но здесь ты можешь расслабиться и ни о чем не волноваться. Здесь никто за тобой не наблюдает, Лина.

— Ты.

Он ласково улыбнулся:

— Только не как критик. У меня нет других целей, кроме как сделать тебя красивой и довольной. — Он начал массировать ей напряженные мышцы шеи и плеч. — Вздохни глубоко и выдохни.

На глаза Абры набежали слезы. Мици говорила ей то же. Абра опустила голову и закрыла глаза. По ее виду можно было подумать, что она молится, но она не молилась с того самого дня, как увидела пастора Зика, удаляющегося от ворот дома Питера и Присциллы.

В результате восемнадцати месяцев тяжких трудов она получила одну роль без слов, портфолио роскошных глянцевых фотографий и одну главную роль в фильме, который еще не вышел. Франклин заявлял, что эта роль выведет ее на орбиту. Но она не могла с ним согласиться. Все зависело от отзывов критиков на завтрашний показ, хотя по городу ходило мнение, что Франклин снова на коне. Абра чувствовала, как волнение Франклина нарастает, словно разгоняющийся поезд. Куда же он ее везет? Иногда она видела нечто в выражении его лица, отчего начинала нервничать. Абра старалась об этом не думать, но все равно в последние несколько недель ее снедало беспокойство.

Иногда ей очень хотелось побыть одной. Ей нужно бы найти такое место, где можно укрыться от неистового честолюбия Франклина, его решимости идти до конца, его бесконечного подталкивания, потому что она не будет вечно молодой и время для раскрутки ее имени очень ограничено. А ей хотелось замереть на месте. Ей хотелось тихого убежища. Такого, как холмы, где она бывала с Джошуа.

Джошуа.

Она запретила себе думать о прошлом.

Иногда ей просто хотелось остаться в квартире одной. Она бы открыла пианино и играла бы весь день.

У Мюррея были сильные руки. Она застонала, хотя он не сделал ей больно. Он продолжал массаж и при этом тихо с ней разговаривал:

— Все думают, что это сказка, а на самом деле — тяжкий труд.

— Но для одних тяжелее, чем для других, — заметила Абра. Несмотря на опыт работы в кино, который у нее уже был, она чувствовала себя чужой в этом мире.

— Теперь лучше?

Боль в голове продолжала пульсировать.

— Наверное, я просто проголодалась.

— Это можно исправить. Что бы ты хотела съесть?

Она печально рассмеялась:

— Большой сочный гамбургер!

Он усмехнулся:

— Это несложно. Сейчас пошлю кого-нибудь через дорогу и…

— Нет. Мне нельзя. Франклин будет рвать и метать. Мне нужно убрать еще два фунта.

Он нахмурился:

— Все женщины, которых я знаю, всегда сидели на диете, особенно те, кому это не нужно.

— Скажи это Франклину. Я кажусь на пять фунтов толще на экране.

— Ну и что? — Его руки перестали массировать ее мышцы, они легли ей на плечи. — Многие мужчины любят женщин, у которых на костях есть немного мяса.

— Но дело в том, что камера этого не любит.

— На мой вкус, ты выглядела идеально в тот день, когда впервые пришла сюда.

Она успела поймать его искренний взгляд до того, как он отошел от нее. Он сел на табурет у стены. Абра крутанула свое кресло, повернувшись к нему лицом. Она жила в окружении мужчин уже полтора года и прекрасно знала, когда кто-то был к ней неравнодушен. Мюррей не флиртовал с ней, он держался в сторонке. Изредка он осматривал ее с ног до головы, но быстро отводил глаза. Он всегда обращался с ней уважительно, никогда не пытался сделать их отношения более близкими. И она знала, что это только ее вина. Франклин в первый же день сказал ей, как вести себя с Мюрреем, и она строго выполняла его указания. Мюррей уважал ее позицию и поддерживал легкий беспредметный разговор. Иногда он вовсе молчал, возможно, ждал, когда она выйдет из этой роли.