Она улыбнулась скромно, потом сказала доверительно:

– В политехническую приедет читать лекции Жюль Верн.

– О! Сам месье Верн!

Вот это да! Было бы замечательно показать ему чертежи и модели. Возможно, он подскажет, как улучшить всю конструкцию!

– Да, – покивала София. – Лучший инженер-изобретатель Европы.

– Да уж! Один его “Наутилус” чего стоит!

– Да, – произнесла она восторженно. – Первая в мире подводная лодка!

– Но… Разве он знает английский?

– Лекции будут на французском. Я свободно им владею.

– Вам повезло. А я вот совершенно неспособен к языкам.

– Не верю, – засмеялась она.

– Да! Я зубрил французский два месяца перед поездкой на Всемирную выставку. Но когда попытался там заговорить с французами, они решили, что я говорю по-китайски!

Она захохотала, потом спросила:

– Так вы были на Всемирной выставке? Как интересно!

– Да! И эта огромная железная конструкция, башня – она впечатляет! Совершенно неприменима для полезных целей, но – впечатляет! И вся из стали!

– А я никогда не была во Франции.

– Правда? Ну, поедете как-нибудь.

– Да. Мне бы хотелось увидеть Версаль. У меня была в детстве книжка с изображениями его садов. И мне запомнились кусты роз и качели, увитые цветами. Вы были в Версале?

– Нет, – сожалея, что не может рассказать о том, что ее интересует, ответили Майкл. – Не был… Наверное, это красиво – качели, увитые цветами.

Она улыбнулась:

– Ну, это старая книжка. И картины в ней старинных художников. Думаю, сейчас там все по-другому. А может, они вообще выдуманные, эти качели…

Весело раскачивались качели, а принцесса Софи хохотала, крепко держась руками за украшенные живыми цветами веревки. Оборванные лепестки кружились в воздухе.

Жан-Мишель стоял в стороне, у подстриженного в виде витого конуса дерева, и не смел подойти ближе. Принцесса такая насмешница. И он слишком незнатен, чтобы разговаривать с ней на равных. Да и вообще чтобы заговорить. То ли дело герцог Андалузский.

– Качните сильнее, герцог! – командовала принцесса герцогу Андалузскому, стоявшему рядом.

– Вы упадете, моя милая! – досадливо сказал герцог, но толкнул ажурную металлическую спинку.

– Вовсе я вам не ваша милая! – огрызнулась принцесса и переливисто засмеялась.

Герцог, куснув тонкую нижнюю губу, толкнул сиденье еще раз и отступил назад, чтобы качели его не задели.

А потом что-то произошло. Похоже, одна из веревок оборвалась. Качели как раз взлетели очень высоко, когда принцесса вскрикнула и вдруг соскользнула вниз.

Жан-Мишель, словно во сне, видел, как взметнулись пышные, в оборках, юбки, мелькнули маленькие туфельки с золочеными пряжками.

Он и сам не понял, как смог очутиться у качелей – молниеносно, будто что-то бросило его вперед, как ракетка бросает легкий волан. Он подхватил принцессу на руки и упал под ее тяжестью.

Пребольно ударился спиной. Увидел ее круглые от испуга и бирюзовые, как море, глаза. Почувствовал сладкий аромат духов и пудры. Ему подумалось, что она сама как цветок, прекрасный нежный цветок розы. И благоухает, как роза.

– Вы не ушиблись? – спросил он.

– Кажется, нет. А вы? – она смотрела на него с беспокойством и любопытством одновременно.

– Не знаю.

– Вы спятили, выпустите принцессу из ваших лап! – гаркнул герцог и Жан-Мишель понял, что до сих пор крепко сжимает девушку.

Он отпустил ее, герцог помог принцессе Софи подняться на ноги.

Жан-Мишель сначала сел, потом с трудом встал. Поясницу он ушиб порядочно.

– Может, вам к лекарю? – спросила принцесса.

– Да ничего с ним не будет, – досадливо сказал герцог. – Провинциалы они крепкие. Вон какой детина.

– Действительно. Не чета вам, герцог, – усмехнулась Софи.

Герцог был хотя так же высок ростом, как Жан-Мишель, но худощав и бледен. Жан-Мишель улыбнулся.

– Вы спасли меня, – сказала ему Софи. – Какой бы вам хотелось за это награды?

– Никакой.

Герцог хмыкнул презрительно. Принцесса живо к нему обернулась:

– Вот вы бы, герцог, не упустили такую возможность.

– Ни за что, – узкие губы герцога растянулись в кривой усмешке.

– И что бы вы попросили? – лукаво спросила она.

– Ваш поцелуй, – сказал он. – А лучше два.