Шрифт:
– Пойдём, – пробасил Сева, – дело есть.
Мужик, само собой, попытался отступить.
– Чё-то я не врубаюсь, уважаемый…
Но рука, будто клещи, сжавшая плечо, влекла его к серой «тойоте». В панике «потерпевший» заверещал:
– Эй, это к чему?! Никуда я с тобой не поеду! Хрен заставишь!
Сева вручил ему влажную тряпку.
– Протрёшь стекло – и свободен.
Мужик в бейсболке перевёл дух и хлебнул пива.
– Я чё, нанялся, что ли?
Сева поправил на носу тёмные очки.
– Пять минут тебе. Время пошло.
Мужик, матюгнувшись, принялся драить окно автомобиля. Сева присел на лавочку и взглянул на часы.
– Сделаешь работу, – сказал он, – тряпку себе оставь. Пригодится в хозяйстве.
Мужик матюгнулся позаковыристей, однако ослушаться не посмел. Прохожие торопились по своим делам, и никто ни на кого не обращал внимания.
Глава 2
Трёхэтажное здание районной поликлиники, хоть и отремонтированное, выглядело убого снаружи и внутри: теснота, мрачность и бестолковая планировка помещений. Многие пациенты, впрочем, ощущали себя здесь как дома, образовывая в коридорах, что называется, клуб по интересам. В основном, разумеется, это были пенсионеры, привыкшие воспринимать доктора как нерадивую прислугу. Сказать, что подобное отношение Антона Климова бесило – значит, выразиться не точно. С одной стороны, Антон чётко понимал, что при нынешней системе здравоохранения ничего лучшего ожидать не приходится, с другой стороны, невзирая на своё понимание, молодой доктор неоднократно выходил из себя, нарушая этику врачебного поведения. Вот и сегодня, чёрт возьми, в это сентябрьское солнечное утро…
Обрюзгший господин, благоухающий дезодорантом, не желал покидать кабинет.
– Коновал, а не врач! – вскрикивал он фистулой. – Неделя коту под хвост, результат – ноль!
Это был первый сегодняшний пациент, и Антон – как водится, весь в белом – сидя за столом, делал запись в его амбулаторной карте. Стол напротив Антона занимала его медсестра Надежда Фёдоровна – суровая тётя, мечтающая досидеть до пенсии без лишних беспокойств.
– Не скандальте, мужчина! – одернула она пациента. – Сбавьте обороты!
Надежда Фёдоровна была, как говорится, крепко сбита и суха как вобла. Благообразие её лица особо подчёркивалось седеющими волосами, зачесанными на прямой пробор.
Пациент, прокашлявшись, понизил голос:
– Просто зла не хватает. Что вы там строчите? – обратился он к Антону. – Поэму или роман?
– Справку для прокуратуры, – отозвался Антон. – Коновал, а не врач. Результат ноль.
– Как остроумно! – скривил губы пациент. – Речь идёт всего лишь о вашей профессиональной добросовестности. Разве я требую многого?
Антон развернулся к нему корпусом.
– Вы требуете лишь продления больничного листа. Если завотделением подпишет, не возражаю. У вас всё?
Обрюзгший господин побагровел.
– Когда я лечился у приличных врачей, – вновь прозвенела его фистула, – мне прописали цефатрин, и всё более-менее приходило в норму! С какого, простите, бодуна вы назначили мне уредит, который…
– Урегит, – поправил Антон. – Продиктовать по буквам?
– Уредит, урегит… Муторно мне от него, ясно вам?!
– Меньше пить не пробовали?
– Да как вы… Я в рот почти не беру!
Медсестра, встав из-за стола, решительно шагнула.
– Мужчина, выйдите! – возвысилась она над скандалистом, и контрастные черты её лица выразили непреклонность. – Выйдите немедленно!
Пациент попятился, но позицию не сдал.
– Хочу знать, зачем мне этот урегит!
В дверь заглянула дама средних лет в брючном костюме.
– Что у вас тут, полостная операция? Моё, между прочим, время…
– Женщина, вас вызовут! – рявкнула медсестра и, водворив порядок, обернулась к доктору. – Выпишите ему цефатрин, Антон Алексеевич. Пусть отвяжется.
Антон потёр переносицу.
– Это неправильно, Надежда Фёдоровна. Хотя… – Он перелистнул амбулаторную карту. – Выписать вам цефатрин, Николай Викторович? Тогда успокоитесь?
Скандальный господин выпятил губу.
– В каком смысле успокоюсь? На кладбище?
– Надеюсь, не столь радикально, – пожал плечами Антон. – Нужен вам цефатрин или нет?
– Что значит мне нужен? Вы же назначили урегит. Всё равно вам, что ли?
– Угу, – кивнул Антон. – Что скажете, то и выпишу.
Обрюзгшее лицо пациента стало злобно-торжествующим.
– Вот оно! Просто великолепно! – Он двинулся из кабинета бочком. – Поговорим в другом месте, доктор! – Дверь за ним захлопнулась.
Медсестра опустилась на стул.
– Господи, зачем мне такие приключения в конце жизни? Антон Алексеевич, он пойдёт к Брагину.
Антон подвинул к ней карту скандалиста.
– Флаг ему в задницу.
– Не всё вам будет сходить с рук.
– Участкового терапевта, Надежда Фёдоровна, согнуть непросто. Притом бунт его бессмыслен и беспощаден.