Я закрыла лицо руками, все еще ожидая, что страшная картина исчезнет. Но этого не произошло.

– Господи, - вырвалось у меня со стоном.

Захар прокашлялся, ему было жутко больно, а потом посмотрел на меня родными глазами.

– Мне жаль, Дашка, - прошептал он. – Мне жаль, что я подвел тебя.

Я закрыла глаза, выпустив из них ручьи слез.

– Замолчи, Исаев, - заикалась я.
– Пожалуйста, замолчи. Не говори так, будто ты… Все будет хорошо. Слышишь? Ты поправишься. Мы уедим. Уедим всем назло, слышишь?

– Тебе нужно уходить. Очень скоро, тут будет полная квартира шакалов. Я не хочу, чтобы они трогали тебя.

– Размечтался! Я никуда не уйду. Понял? Я останусь с тобой.

Его веки опустились, и на лице возникла слабая улыбка.

– Знаешь, я всегда старался кому-то, что-то доказать. Я просто терял время на эту чушь, когда просто мог жить счастливой и беззаботной жизнью. Наслаждаться каждым днем. Быть с тобой. Но, дикое желание быть первым во всем, оказалось слишком дорогостоящим. Я всегда хотел быть победителем. Я хотел победить тебя, потому что ты была единственной, достойной борьбы. Но, сегодня… я проиграл. Я проиграл, Дашка. И я этому очень рад.

Я взяла его за руку, которая была очень холодной.

– Ты не проиграл, - я старалась говорить уверенным голосом. – Все наладиться, Захар. Хватит этих игр. Я больше не хочу этого.

Дикий страх разрывал меня на кусочки. Я никогда не видела его таким беспомощным, таким умиротворенным.

– Захар? – я слегка потрясла его, потому что не услышала ответа. – Захар?

Он молчал. Но слабое дыхание еще вырывалось из его уст.

– Исаев, хорош. Открой глаза. Я не хочу, чтобы ты проигрывал, - горло царапали кошки, а подо мной была лужа слез. Я начала трясти его за плечи. – Я не хочу так! Ничья, Исаев! Я хочу ничью!

Ответа не поступило, и мои руки примкнули к его лицу.

– Проснусь, пожалуйста… Не бросай меня… Не бросай нас… У тебя будет ребенок… У нас будет малыш…

Но Захар этого уже не слышал.

Дикая, невозможная, чудовищная мысль о том, что я его потеряла, билась у меня в голове отбойным молотком.

– Захар! – кричала я, прижимаясь к нему всем телом. Сокрушительные и неудержимые рыдания вырвались у моей груди – это было похоже на скорбящий вой.

Это все сон. Это все неправда.

Сквозь рыдания, я выкрикивала его имя и слышала собственную боль. Я цеплялась за это имя, в надежде, что получу ответ.

В этот момент, я разбилась на тысячи осколков.

Свет внутри меня погас.

Меня больше не было.

***

Восемь месяцев спустя.

– А почему он лысый? – спросила Света, заглядывая в розовый конверт. – Это нормально?

Я закусила губу, держа на руках маленькое чудо.

– Это нормально, - уточнила я шепотом. – И это девочка. Моя Варя.

Она и Алексей встретили меня на выходе из роддома. Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться.

Света счастливо вздохнула.

– Дашка, я так за тебя рада.

– Спасибо.

– Она похожа на Захара…

Горло у меня сжалось, я не могла говорить. Не было не дня, чтобы я не вспоминала о Захаре и не благодарила его за нашу дочку.

Алексей взглянул на нас.

– Так, девочки, вытирайте глазки – нас ждут.

Подняв голову, я увидела, как около нас припарковалась черный автомобиль Захара.

– Все по машинам. Быстро, - скомандовал Алексей, подталкивая нас в спину.

Аккуратно положив малышку на сиденье, я пристроилась рядом.

– Только езжай потихоньку, - тихо предупредила я водителя, - она только уснула.

Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Мне вот интересно, если ты – снегурочка, а она кто будет? Снежинка?
– поинтересовался Рома.

Хохотнув, я медленно покачала головой.

– Хватит с нас прозвищ. Это Варя. Просто Варя.

– Ну, ты же понимаешь, что «Варежка», так и проситься на язык? – по-доброму усмехнулся он.

Я наклонилась к ребенку и, поцеловав ее в лоб, прошептала:

– Не слушай дядю Рому, он – болван. Когда ты вырастешь, то поймешь, что на каждый роток, не накинешь платок.

– Вот не надо с детства настраивать ее против меня, - обиженно говорил он. – Если это порода Исаева, то боюсь, еще одну такую личность я не переживу.

Я ничего не могла с собой поделать – смех так и душил меня.

Рома полез в бардачок и, достав оттуда толстый конверт, положил мне его на колени.

– Это тебе, - сказал он.