Я не знаю принцип действия и как устроена смертельная инъекция, но иногда мне кажется, что её название – Захар Исаев.

Я – Белова Дарья. Мне почти 19. Я живу в Тюменском общежитии, предназначенном специально для расселения воспитанников Детдома, у меня приемлемая работа, неплохая внешность и миллион планов на дальнейшую жизнь. Сегодня, я наряжаю небольшую пластмассовую ёлочку, украшаю комнату в преддверии Нового года и преданно жду какого-нибудь волшебства. Но завтрашний день, подарить мне другое чудо…чудовище.

Глава 2.

Сегодня, стоя перед зеркалом старого, обшарпанного комода, я собираю волосы в аккуратный пучок, временами отпивая чёрный кофе из пластмассовой кружки и морщась от его резкого вкуса. Вот уже полгода, так выглядит практически каждое моё утро. На часах полдесятого – как всегда опаздываю, а оправдательных причин для моего начальника уже совсем не осталось. Пора бы научиться быть более собранной, пока я не лишилась единственной работы.

По маленькому телевизору мелькают рекламные лозунги, где все повязано на стихах о предстоящем празднике. Девушки в красивых платьях, в костюмах снегурочек, заговорщическим голосом, так и норовят продать той или иной товар. А я думаю лишь о корпоративном застолье, который пройдёт сегодня в кафе «Райский сад». Мне придётся обслуживать целую делегацию корейских бизнесменов и, несмотря на незнание языка, я должна понимать каждое их слово и учитывать все пожелание.

Застегиваю блузку, натягиваю строгую юбку, балетки кладу в сумку для сменки, а поверх плеч накидываю мешковатый пуховик, который я откопала на распродаже, обрадовавшись его лояльной цене.

– Я похожа на снежную бабу, - с грустью констатирую я, когда смотрю на своё отражение. Складывалось ощущение, что меня завернули в кусок от парашюта, только темно-зеленого парашюта с цветными пуговицами и расписными узорами.

Шапка, шарф, дутыши, ключи и вот я уже иду по длинному коридору нашего общежития. С кухни доноситься запах пригоревшей яичницы, с этажа выше слышны веселые крики детей и лай возмущённых собак. В таких местах, бурная жизнь становиться всеобщим достоянием, и я до сих пор не могла к этому привыкнуть. В Детском доме, в первую очередь нас учили дисциплине, и слово «отбой», означало тишину и спокойствие. Спокойно, здесь не бывает никогда. Семейные пары, которые весь день заботливо занимались своими неугомонными детьми, сменяются ночными дебоширами и любителями громкой музыки. Вот и сегодняшнее утро, больше походит на базарную торговлю.

Подходя к лестничному проему, замечаю приоткрытую дверь комнаты, которая раньше пустовала и, споткнувшись о чужой багаж, падаю на коленки. В коридоре я одна, а значит, никто не видел моего позорного падения. Морщась от боли, слышу голоса за дверью, быстро поднявшись и отряхнувшись, переступаю массивную кучу из сумок.

Но когда, до меня доноситься подозрительно знакомый смех, я на секунду замираю. Непонятно по какой причине, на лбу появляется испарина, а ладошки потеют. Дрожь, пробежавшая по позвоночнику, заставляет мои плечи напрячься. Что за…?

Выйдя из ступора, продолжаю движение, ссылаясь на своё разыгравшееся воображение, спровоцированное чувством суетливости. На свежем, морозном воздухе, становиться в разы легче и тревожное смятение моментально улетучивается.

***

– Даша, время, - хмурит брови начальник, указывая на наручные часы.

Сбрасываю с себя куртку и влетаю в сменную обувь.

– Простите, Алексей Львович, - виновато щебечу я, чувствуя, как в тепле покалывают щеки, - дверной замок заело. Видимо, резьба заржавела.

Он недоверчиво смотрит на меня и качает головой.

– Лучше купи себе будильник с граммофоном, - бурчит он, скрестив руки на груди.

Прицепив бейдж на карман блузки, изображаю невинное лицо.

– Если вы порадуете меня премией, я обязательно подумаю над вашим предложением.

Глаза Алексея Львовича возмущённо округлились.

– Если ты, сейчас же не приступишь к работе, то я лишу тебя не только премии, но и зарплаты, - не всерьёз угрожает он. – А может, даже и работы.

Беру свой записной блокнот и проплываю мимо него.

– Мы оба знаем, что вы без меня никуда, - опрометчиво кидаю через плечо и ловлю ответную улыбку.

Алексей Львович, серьезный человек и довольно справедливый руководитель. И даже делая нам поблажки, я никогда не переступала черту дозволенного. Он прекрасно понимал, что немного провинившись в начале дня, я максимально выложусь в его течении и поэтому был ко мне снисходителен.

Так и вышло. К концу дня, я уже не чувствовала своих ног. Корейские магнаты, отличаются здоровым аппетитом. Я сбилась со счету, сколько острых ребрышек преподнесла к этому столу. Десять? Двадцать? Неважно, господа сделали нам хорошую выручку.

– Это вам на чай, - говорит корейский переводчик, протягивая мне зеленую купюру. – Вы хорошо поработали и это заслуженно, - его улыбка становиться шире, а золотисто-ореховые глаза блестят азартом.