Шрифт:
– Отец будет ужасно разочарован.
– И не только, – кивнула мама. – Все думали, что премию получит он, все надеялись, что это повысит престиж не только физфака, но и всего университета, и твой папа... – Она поколебалась и продолжила: – Он позволил себе несколько неосторожных высказываний. Найдутся те, у кого есть причины его недолюбливать, и они могут воспользоваться случаем осложнить ему жизнь.
Я застонал. Мама очень корректно выразилась. На самом деле отец постоянно критиковал других и уничижительно высказывался о чужих исследованиях. Его не то что некоторые недолюбливали, его многие по-настоящему ненавидели.
– Ты хочешь сказать, что папа успел похвастаться, что получит Нобелевку, и теперь его враги воспользуются этим?
Мама кивнула:
– Ему в ближайшие месяцы придется очень трудно. Нам нужно приготовиться к тому, что он периодически будет... несдержан. Учитывая, что ты собираешься сделать, все это, конечно, не вовремя.
У меня вырвался еще один стон. Я-то думал, мол, хорошо, что про мое заявление отец узнает между объявлением результатов и награждением, но если его заветная Нобелевка по астрофизике уйдет к другим, да еще связанным с военными, то...
– Ты уверен, что по-прежнему хочешь подавать на историю в университет Асгарда? – спросила мама.
– Не историю, мам, а доисторию, – на автомате поправил я. – На подготовительном курсе изучают доисторический период, до появления межзвездных порталов.
Мама махнула рукой, показывая, что ей все равно:
– Ладно, на доисторию. Мне казалось, что твоя подружка собиралась на физику в местный университет. Разве это ничего не меняет?
– Вообще-то, нет, – мотнул головой я. – Она меня вчера бросила.
Мама вздохнула:
– А! Значит, ты уверен?
Я кивнул. Не мог я идти изучать физику в университете Геркулеса, где надо мной постоянно будет висеть тень великого Йоргена Эклунда, а папа сможет следить за каждым моим шагом и называть позором рода. Я собирался изучать любимую доисторию в мире, где все эти события произошли. Я собирался оказаться на курсе, где никто не знает о моей прославленной семье и никому до нее нет дела, где от меня никто не ждет невозможного. Может, мне повезет и я даже встречу гаммитку, которая не бросит меня из-за того, что я попытаюсь взять ее за руку.
– Уверен.
– Вначале я думала, что твой интерес к истории перегорит, но ты столько трудился последние четыре года... – Мама помолчала. – Я верю, что ты уже вырос и способен сам решать, и имеешь полное право жить так, как сам хочешь. Я тебя поддержу, но твой папа...
Я кивнул:
– Я знаю. Папа придет в ярость. И четыре года назад было непросто, а сейчас тем более. Но я не сдамся. Тогда он мог меня заставить, но больше не выйдет. На этот раз будет по-моему!
Эпсилон, 2788
Действие рассказа происходит на Миранде, планете сектора Эпсилон,
в июне 2788 года, за пять месяцев до событий трилогии.
СЕКТОР ЭПСИЛОН:
201 населенная звездная система;
201 представитель в Парламенте Планет;
колонизирован с 2698 года;
столица еще не выбрана.
Вниманию путешественников:
Эпсилон до сих пор на пограничном этапе колонизации, и большинство поселений представляют собой небольшие фермерские общины. Будьте готовы к примитивным жилищным условиям и отсутствию многих элементарных удобств. Из-за того, что мужчин-колонистов на границе больше, чем женщин, власти охотно поддерживают заключение тройных браков.
Примечание консультационной службы по колонизации Эпсилона:
Если вы собираетесь посетить пограничье Эпсилона, подумайте, не стоит ли остаться в новом мире на всю жизнь. Мы рады всем колонистам, особенно женщинам и специалистам в сфере образования и всякого рода медицины. Мы можем вместе построить будущее! Для получения дополнительной информации свяжитесь с нашей службой.
* * *
Я собиралась в школу на вторую смену к часу дня, но все равно умудрилась опоздать. В основном потому, что все утро пришлось присматривать за тремя младшими братьями и сестрами и в третий раз за неделю чистить водопроводную трубу, ведущую от родника. А еще, услышав испуганное кудахтанье, спасать птиц от лунной обезьяны, которая с любопытством заглянула в курятник. Лунные обезьяны – один из исконно местных видов – совершенно безвредные травоядные, но их круглые светящиеся морды пугают куриц.