Чарли слезла с велосипеда и, увидев чуть подальше припаркованную машину Тома, разволновалась. Она до сих пор спешила к мужу каждый вечер, ждала встречи столь же нетерпеливо, как и двадцать лет назад, когда ей было всего шестнадцать и они только что познакомились… А порой Чарли казалось, что ее чувства за это время стали еще сильнее. В особенности после размолвок, происходивших все чаще и чаще, так что она даже начала опасаться, что однажды, придя домой, обнаружит вместо Тома лишь записку от него.

Из-за дождя темная мостовая казалась глянцевой. Отперев входную дверь, Чарли закатила велосипед внутрь и прислонила его к обшитой дубовыми панелями стене прихожей.

Бен, золотистый ретривер, вышел навстречу хозяйке, держа в зубах голову резиновой куклы, изображавшей Нила Киннока. [1]

– Привет, малыш! – сказала Чарли и, опустившись на колени, потрепала пса. – Рада тебя видеть! Эй, только не надо на меня прыгать! – Она закрыла за собой дверь и громко крикнула мужу: – Я дома! Добрый вечер!

– Добрый! – отозвался Том со второго этажа.

Чарли стряхнула воду с волос, стащила накидку, швырнула ее на перила и мельком взглянула в зеркало:

– Ну и видок у меня!

Ее волосы спутались и торчали во все стороны, да еще вдобавок с правой щеки стекала тушь. С решительным выражением воина из племени апачей Чарли потерла щеки, а потом пальцами расчесала и пригладила волосы.

– Вроде бы стало капельку получше, да? – сказала она собаке.

Струйка дождевой воды сбежала с волос и просочилась под пуловер, пока Чарли поднималась на второй этаж и шла по коридору в каморку Тома. Следом топал Бен. В темной и уютной комнатке, освещенной настольной лампой, муж, склонившись над столом, изучал пачку документов, соединенных хомутиком розовой резинки. Поверх полосатой рубашки на нем был синий пуловер с треугольным вырезом. Возле правой руки стоял бокал джин-тоника. Том поднял голову:

– Привет.

У Тома был открытый, спокойный характер, он редко выплескивал на других свое мрачное настроение. И все же случалось, он пугал Чарли внезапными вспышками ярости или отчуждением, длившимся иногда целые дни. Вот и сейчас…

– До сих пор работаешь? – спросила она, подходя и целуя мужа в щеку.

– Кто-то ведь должен зарабатывать деньги.

– Ну вот! – возмутилась она. – Ты же сам настоял, чтобы я ушла со службы, а теперь меня этим попрекаешь.

Том снова уткнулся в документы. Она смотрела на него и постепенно успокаивалась.

– Играл сегодня в теннис?

– Нет, у моей клиентки возникли проблемы: ее бывший муж после развода самовольно забрал детей, так что придется решать вопрос через суд. А как прошел день у тебя?

– Нормально. Ходила на сеанс иглоукалывания, помогала Лоре в магазине, а потом смотрели с ней «Ширли Валентайна».

– Мы ведь уже видели этот фильм.

– Лора не видела. Мне никто не звонил?

Он зевнул.

– Нет. Как прошло иглоукалывание?

– Как всегда, приятного мало. – Чарли уселась к Тому на колени и нежно к нему прильнула, обхватив рукой за шею. – Не грусти.

Он положил руку жене на живот:

– Думаешь, иглоукалывание поможет?

Она пожала плечами:

– Врач считает, что есть смысл продолжать лечение.

– Еще бы он так не считал, получая по тридцать фунтов стерлингов за сеанс.

Чарли посмотрела на чистые, тщательно отполированные ногти мужа. Том всегда очень заботился о своей внешности. Даже когда у них совсем не было денег, ему удавалось выглядеть щеголем. Она украдкой бросила взгляд на собственные обкусанные ногти, в очередной раз дав себе слово избавиться от этой дурной привычки. Том вечно ворчал по поводу ее ногтей, особенно если был не в духе.

Том отстранился от нее:

– Господи, да ты вся промокла!

– Синоптики обещали, что день будет солнечным.

– Тебе не следует ездить на велосипеде.

– Да это так, для развлечения. И для фигуры очень полезно.

– Фигура у тебя и без того прекрасная. Вовсе ни к чему колесить по Лондону на велосипеде.

Сердце Чарли тревожно сжалось, когда он рывком открыл ящик стола, вытащил книгу под названием «Бесплодие и его причины» и постучал по обложке:

– Здесь вот говорится, что переизбыток физических упражнений мешает зачатию. Они как бы иссушают все внутри. Я бы вообще исключил подобные нагрузки, если тебе, конечно, интересно мое мнение.

«Пожалуйста, давай не будем сегодня скандалить», – мысленно взмолилась Чарли, вставая. Она прошлась по комнате, рассматривая книжные полки, игрушечную машинку «феррари», которую сама подарила мужу на Рождество, пособие по игре в гольф. Взяв кубик Рубика, слегка крутанула его – пыль так и полетела во все стороны.

– Кстати, ты не обсуждала это с врачом, который делает тебе иглоукалывание?

За окном прошумела машина. Грани кубика поворачивались с мягким хрустом.

– Нет. По-моему, он очень странный. Выдвигает порой какие-то совершенно безумные теории, – сказала Чарли.