Шрифт:
Мори вслушивается в звук поодаль – безошибочно узнаваемый визг полицейской сирены: похоже, они как раз сворачивают с кольцевой.
– Погодите-ка! – продолжает пожарный. – Вы исполнитель баллад, и были популярны, когда я был маленький. – Мори открывает рот, чтоб быстро возразить, но пожарный поднимает руку в перчатке: – Не называйте ваше имя! Дайте, я угадаю!
Пару секунд они молча глядят друг на друга. Потом на лице пожарного расплывается широкая ухмылка.
– Вы Macao Канда, точно?
– Нет. – Мори отворачивается, но пожарный хватает его за локоть. Сирена уже близко, километра за два.
– Дзюн Исикава? [43] – выдыхает он в ухо Мори.
– Нет!
– Этот крутой чувак, как его, – Ямадзаки?
– Да нет же!
– Придумал! Давайте спросим других, кто-нибудь точно угадает!
Пожарный подносит к губам мегафон и уже собирается кричать. Мори выдергивает рукав из его хватки и шагает прочь по дороге.
– Эй! Подождите! – разоряется мегафон. – Вы уверены, что вы не Macao Канда?
43
Дзюн Исикава – японский композитор, автор музыки к видеоиграм.
Мори отвечает тем, что переходит на рысь. Он спешит на пустую парковку, седлает «хонду». Когда он выезжает на дорогу, с другой стороны из-за поворота с визгом выскакивает полицейская машина. Пожарный, помешанный на знаменитостях, продолжает выкрикивать имена в мегафон. Мори пригибается к рулю и едет домой.
Ричард Митчелл мрачно смотрит на предмет, лежащий перед ним на столе. Этот ромбоид из серого пластика подарил ему тридцать худших минут в его жизни. На вид довольно безвредный многонаправленный селектор, дизайнер – явный любитель стиля «баухаус». Но какие ужасные страдания он приносит Митчеллу. Хорошо бы в нем случилось короткое замыкание, и он бы загорелся и растаял в лужицу вонючей серой дряни.
Мобильная конференция – идея Саши де Глазье. Клиентам, сказала она, нужна возможность напрямую расспросить Митчелла о его последних рекомендациях.
– Не сейчас, – взмолился Митчелл, – дайте мне время подготовиться.
– В чем дело? – ответила Саша, устремив на него свой шаманский взгляд. – Боишься, что они оттяпают тебе cojones? [44]
Она недалека от истины. Первые минуты Митчелл, склонившись над пластиковым ромбоидом, посвящает своему обычному анализу технологических тенденций на рынке видеоигр. Как только он упоминает о «Софтджое» и «Мега Энтерпрайзис», его начинают прерывать. Его попытки ответить на эти замечания, в свою очередь, тоже прерываются, ибо аналитики и менеджеры фондов из шести часовых поясов выстроились в очередь, чтоб пригрозить ему.
44
Яйца (исп.).
– Вы еще рекомендуете эту акцию? – Злобный голос из Австралии. – Умереть не встать, приятель.
– Вы потеряли кучу моих денег, – обвиняет Жаклин из Парижа.
– Эти прогнозы – предел всему… – рычит Ахмед.
– Нам придется принять меры, – угрожает человек из правительства Сингапура.
– Это мертвая акция! Соблюдите приличия и похороните ее!
– Минус 30 % в первом квартале. Мне кажется, это не смешно…
– «Мега» – классная акция, да? Цена пойдет вверх, да?
– Вернись к реальности, чувак. «Софтджой» слился.
– Когда ж до тебя дойдет, что это финансовая некрофилия…
– Наше правительство…
– Ты что, не сечешь, идиот…
– Полная ерунда…
– Дерьмо верблюжье…
– Merde [45] …!
Митчелл выходит из конференц-зала в рубашке, мокрой от пота. Возвращается в отдел исследований и плюхается за свой стол. С ним никто не заговаривает, даже секретарши. Все уже чувствуют его поражение.
Митчелл включает компьютер, открывает график акций «Меги». Вот что он видит: поднимающаяся ветвь параболы выходит на вертикаль. Как бы это назвал его старый босс Яд зава? Счел бы он это «эскалатором на луну» – то есть, таким сильным и значимым подъемом, который никогда не обернется падением? Или же это больше похоже на «эякуляцию спящего монаха» – резкий всплеск, за которым следует спад, а потом годы апатии? Ядзава никогда не объяснял своих терминов, но один комментарий застрял у Митчелла в голове: «Берегись эскалаторов, в которых недостает ступенек». В течение прошлого года «Мега» непрерывно росла, ни разу не скорректировавшись более чем на 5%. Благодаря скупкам, которые подхлестывает Скотт Хамада и его дружки из «Силвермана», у этого эскалатора вообще нет ступенек.
45
Дерьмо (фр.).
Без особой надежды Митчелл выключает компьютер и собирается уходить. Когда он застегивает портфель, его внутренний счетчик Гейгера фиксирует чье-то напрягающее присутствие за спиной. Это Саша де Глазье. Сегодня она вся в черном – черное хлопчатобумажное платье, черные чулки, черные серьги, даже лак на ногтях черный.
– Ну и как? Cojonesпока целы?
Митчеллу приходит на ум, что она собирается нагнуться и посмотреть. Он инстинктивно делает шаг назад.
– Нет проблем, Саша.
Он изображает беззаботную усмешку. Саша не отвечает, и усмешка мгновенно вянет. Она смотрит на него, сузив глаза. Он стоит достаточно близко, видна даже тень над ее верхней губой – призрак усиков.
– Отлично, – говорит она наконец. – Тогда будешь повторять это упражнение каждую неделю.
Митчелл тупо кивает. Саша де Глазье шагает к офису Хауптмана, прокалывая ковер острыми каблуками.
Мори возвращается к себе к шести вечера. Наливает стакан «Сантори», тяжело садится на диван. Только два часа назад дело Миуры близилось к аккуратному завершению. Теперь все в беспорядке, все так глупо запутано.