Шрифт:
Безжалостное устройство пожирало время. Вскоре донесся взрыв, потом стали вразнобой стрелять от жары патроны…
Михалыч шел напролом, пихтовые лапы хлестали в лицо. Напарница пыхтела сзади:
– Темнотища… Мы заблудились…
– За мной!
Он взял ее за руку и потащил среди зарослей. Впереди мелькнули огни среди зарослей. Наконец-то.
– Поднажми… Иначе мы не успеем…
– Куда? Куда мы должны успеть?
– Не отставай.
Михалыч прибавил ходу: с неба упали первые капли дождя. Вот и поселок. Достигнув пожарища, они пробрались огородом во двор, встали возле машины.
Напарница перевела дух:
– Кажется, темноту можно даже потрогать.
– Слава богу… Следы будут смыты.
– Наконец я нашла тебя.
– Хочешь под дождь?
– Обойдусь…
– Сейчас ливанёт. Садись в машину… – Михалыч потянул с себя одежду. – Я мигом – туда и обратно.
Открыв огородную дверь, он отправился в баню. Всё уйдёт в землю… Всё, кроме измятой ботвы.
Баня у матери с теткой была одна на двоих. Михалыч сунул одежду в печь, плеснул керосином из фляжки и поджег. Пусть горит. У напарницы одежда чистая – она бралась руками лишь за конечности трупов. И то в перчатках…
Дождавшись, когда сгорит одежда, Михалыч пошел назад. Дождь хлестал как из ведра. Михалыч подставил лицо небу и наслаждался, умывая при этом руки. Всё уйдет в землю, кроме памяти.
Глава 14
Безгодов опять мотался по кабинету и орал во всю глотку. Не может такого быть, чтобы в одном месте пукнули, а в другом просто так отдалось! Стучит где-то сволочь! И на кого! На субъекта федерации! Где Европа с Англией умещаются!
В кабинете сидели дорогие сердцу «скоморохи» – этим словом их недавно окрестил Рябоконь. Однако было не до смеха. Система в одночасье грозила рухнуть. Взять хотя бы газетные сообщения. Написали чуть не во всех газетах: «К губернаторской теще повадился леший. Выйдет из кедрача, банки ржавые соберёт и губернатору тащит – в огород. Это он намеки дает, чтоб не пакостили. Очень может быть, что кто-то из «зеленых» шибанулся на почве охраны природы и теперь не может остановиться – в лес двинул…»
И всё в том же духе. Когда такое бывало, чтобы о первых лицах писали подобные гадости?! Никогда! Даже «Плесень» отметилась! Писала бы себе о тусовках молодежных и тихо радовалась… Остальные тоже не лучше, включая «Предместье». Эти господа поместили аналитическую записку. Один ученый из Академгородка, профессор на закате лет, пришел неожиданно к выводу, что особи, наподобие леших, русалок, водяных и прочей живности, в лесах водились всегда – в них надо только верить, и они явятся…
Вот гад! Дачу после этого хоть продавай: в деревню наряжается отряд студентов-экологов – для изучения феномена и, если потребуется, для очистки прилегающей территории. А раз так, то надо «зеленых» опередить, послать туда бригаду каких-нибудь дураков. Бродяг, например, из приемника. Пусть приберутся до приезда студентов, дабы те, не мешкая, убрались восвояси. На долгое время ученых людей не хватит: комар да мошка не располагают к философии…
Рябоконь скалил лошадиные зубы:
– Звони менту. У него на даче бродяги пашут…
– Устроился…
Безгодов ухватился за телефонную трубку.
– Алло! Давай-ка своих бродяг – и в Дубровку. Пусть в лесу приберутся, за огородами…
Тюменцев бубнил в трубу, типа, их же, бродяг, в приемнике проверяют, могут разбежаться. Попадаются и убийцы, рецидивисты. Скрываются от правосудия…
– Мне самому туда ехать, что ли?! Отправляйся! Чтобы сегодня до стеклышка вдоль заборов… Пару автобусов тебе Рябоконь подгонит – на Опытное поле, к приемнику. И термоса с пищей – кормить чем-то надо прощелыг…
Рябоконь больше не улыбался. С какого он должен кормить бродяг? И где он возьмет автобусы – у него же не автопарк?!
– А ты бы как хотел! Найми, но транспорт предоставь! Каждый должен лить воду на общее колесо. Давай, шевелись!
Рябоконь вынул телефон из кармана.
– Можешь моим воспользоваться, – двинул к нему настольный аппарат Безгодов, но Рябоконь отвернулся.
– Выручай, Капитоныч. Потом рассчитаемся, брат. – Он покосился желтым глазом в сторону губернатора. – Тут у нас засвербело у одного – транспорт срочно нужен… Да… Пару автобусов… Сними с линии – и на Опытное поле, к бродяжьему приемнику. В распоряжение начальника УВД. Не то у нас случиться непредвиденное – в штаны наделают… Попутно пусть заедут к Смаковскому – жратвы пусть возьмут человек на сто… Скажи, я велел…
Политик продолжил рассуждение:
– Таким образом, бродяги опередят студентов, делать там будет нечего. Не станут же они, в самом деле, рыскать по лесу в поисках гуманоида…
Рябоконь сморщил харю:
– Не верю я этим бродягам. Они тяжелее хрена не поднимают…
Мальковский хохотнул:
– Дубинкой отходят – сразу поднимешь.
– Кто? Я?!
Губернатор поднял ладонь, словно первоклассник за первой партой:
– Тихо, братцы. Меня вот еще что беспокоит… Меня интересует «Предместье». Кто у нас там сейчас? Серебров?
– Он самый. Из ФСБ, – подтвердил Рябоконь. – Газету себе состряпал… А ведь ему нельзя совмещать работу со службой. Вот вам и способ устранения – тяпнуть, куда надо, пусть там разбираются… Нацепили звездочки, газеты печатают… Подождите, он еще воспользуется своим рупором, когда выборы подоспеют…
– Ты это правильно заметил, молодец, – глаза у губернатора озарились теплым светом. – Мы ему сделаем козью морду. Сегодня же пошлем сообщение.
Он надавил на клавишу, и в динамике прозвучал голос: