– Валентина Леонидовна…

– Белявский! Не перебивай меня! Зачем тебе в этот садик?! Ну, заявила твоя бывшая, что у тебя есть ребенок. А вот ты не знаешь, что твои «честные» миллионы не могут хоть кого-то заинтересовать! Все бюро в курсе, что ты у нас самец бесплодный! Зачем тебе ДНК мальчишки? Еще и лично его взять решил. Глупости!

– Валентина Леонидовна, – перебил он, наконец, начальницу, – вы совсем не можете допустить, что я могу верить в чудеса? – хмыкнул боец, посмотрев на Крылову с иронией.

– Кто? Ты?!! – расхохоталась та в свою очередь. – Ага, еще скажи, что в Деда Мороза веришь. Самая пора – первый снег выпал. Белявский. После тех рек крови, что ты после каждого задания оставляешь за собой, а нам приходится все это зачищать, ты еще скажи, что дома в машинки играешься!

– Может быть, и играюсь.

– Да, – фыркнув и мгновенно изменив настроение, парировала Валентина Леонидовна, – в настоящие. Новую Мазерати купил? Не хвастался еще! Нет, положительно, – увидев кислую мину своего своенравного подчиненного, директриса попыталась немного взбодрить последнего, – ты там, в своем доме от одиночества с ума еще не сошел? И зачем тебе двадцатиэтажное здание? Квартиры будешь продавать, ненормальный? Наши уже интересуются ценой. Нет, надо тебя куда-то подальше отправить. В Штаты полетишь? Есть у нас тут одно дело, не твой, конечно, уровень, но…

– Валентина Леонидовна, – подполковник поднялся со своего стула. Ему надоело это слушать, к тому же мыслями мужчина уже давно был на полпути в Зеленограде. – Валя. Я беру отпуск. Когда вернусь – не знаю. Не присылай за мной никого.

– Белявский! Не вздумай бед натворить! – крикнула Крылова вслед уже удалявшемуся подполковнику. – Убедишься в своей бездетности – возвращайся обратно. Ко мне приезжай, – уже тише добавила глава БПУ, обернувшемуся к ней Константину, – хлопнем коньяку по старой памяти. Дурак ты, Костя. Ну откуда у тебя дети? Судьба у нас такая. Заработал бабки, неважно каким путем, есть задания – радуйся. Иначе, такие одинокие волки, как мы с тобой, дуркой свою жизнь заканчивают. Смерть, это еще хорошо. Достойно. А вот дурка – это не наш вариант. Нет, и не будет у нас семей. Наше с тобой призвание – стране служить, людям. Так что, Костик, удостоверишься, и дуй обратно. Не засиживайся в отпусках. А я тебе пока дело подходящее подберу.

– Посмотрим, – глухо ответил подполковник, и привычно прикурив толстую сигару, вышел из кабинета начальницы.

– И воспиталок не вздумай топтать! – крикнула Крылова в спину этому дуболому. – Мачо недоделанный…

Валентина неодобрительно покачала головой и, открыв верхний ящик своего рабочего стола, достала пачку сигарет. Щелкнув отечественной зажигалкой, которую только сегодня утром заново заправила газом, с удовольствием прикурила. Отклонилась на спинку своего кресла и прикрыла веки.

Ну, вот. И Белявский туда же. Держался, держался и все равно понесло. Это нормально. Для них, для солдатов, защитников своей страны, это нормально. Если рано не убили – ты начинаешь все больше и больше погружаться в спасение человечества, жертвовать собой во всех смыслах. А потом вдруг, после очередного трупа, задумываешься. Был человек, и нет человека. И у большинства есть что-то за спиной. Не деньги или успехи. А семьи. Кто-то, кто придет к тебе в больницу и принесет, чертовы апельсины. Или куриный бульон. Кто-то, кто будет держать тебя за руку, когда ты будешь подыхать, в лучшем случае, в больничке. Кто-то, кто принесет задриппаный цветок к тебе на могилку.

Валентину Леонидовну Крылову особенно волновал именно куриный бульон. У них с Белявским похожие судьбы – волки-одиночки. Ее родных, как и его, убили. Давно, очень давно. У Белявского родителей и невесту, у нее только родителей – но этого было достаточно. Вполне достаточно для того, чтобы бросить сентиментальные глупости, забыть о семье и посвятить свою жизнь уничтожению террористов. Но рано или поздно, после сотен дел, выпустив, наконец, пар, ты вдруг оборачиваешься и вспоминаешь про куриный бульон.

Про то, как ты приходишь домой, а там тебя кто-то встречает. На улице зима, в доме тепло и пахнет горячей едой. Это то, ради чего стоит жить.

Или убивать.

Крылова затушила сигарету и совсем по-мужски хмыкнула. Ладно, пусть отдохнет Костик. А вдруг у него получится? Нет, то, что пацан не его – сто процентов. Но сменить обстановку – ему тоже не помешает. В конце концов, Белявский как никто другой заслужил этот отпуск и право на личной счастье.

Хотя… Крылова все равно решила, что в магазин сегодня за коньком заедет. День-два, и подполковник явится в гости. К гадалке не ходи.

– Смирнова! – практически гавкнула на меня директриса. – Иди сюда. Заодно решим вопрос с новогодним утренником. У нас теперь в коллективе появился мужчина! – просияла Зильберман. – Вам, дорогой наш, Константин Викторович, придется играть сразу две роли. Разумеется, Деда Мороза, в паре с очаровательной Софьей Марковной. Вы за Мороза, Софьюшка, как и каждый год, за Снегурочку, – Ираида Альбертовна буквально лопаясь от гордости, обратила внимание нового воспитателя на свою дочурку. Идеальную блондинку, потерявшуюся где-то в шестидесятых. Фигурка у нее, конечно, кукольная, ни в какое сравнение с моей. И личико, как у барби. Она, как знала, нарядилась в розовое платье-футляр, напудрилась, губы розовой помадой намазала, ресницы накладные налепила. Разумеется, новый заинтересуется такой красотой.