Отчаянье волнами душило меня, мешая сосредоточиться, но в какой-то момент, вся моя боль, безысходность и горе просто исчезли в потоках энергии, что проходила сквозь меня. Я потерялась и растворилась в ней, переставая понимать кто я, где и что со мной происходит. Я не знаю, сколько это длилось, прежде чем, я не возникла вновь.

Я шла по пустынному песчаному пляжу. Море было неспокойным. Сильный ветер путался в моих волосах и длинной юбке. Красивое платье, нежно-жемчужного оттенка, такое изысканное, что сложно поверить, что нечто подобное могло быть надето на кого-то вроде меня. Невольно залюбовавшись тем, как красиво оно сочетается со смуглым цветом моей кожи, я вдруг вспомнила, откуда оно у меня. То самое платья, что когда-то давно мне подарил…кто?

Я невольно вздрогнула, от очередного порыва стылого ветра и обернулась.

Мысль о том, откуда у меня это платье, вдруг показалось очень важной!

Задумавшись об этом, я посмотрела на горизонт, где высоко в небе, широко расправив крылья парила одинокая птица. Она была такой огромной, но вовсе не это привлекло в ней мое внимание. Откуда-то я знала, что это «странствующий альбатрос». Не какой-то другой альбатрос, чайка или буревестник. Нет. Именно, странствующий альбатрос. Но, откуда я могла это знать, и почему это было важно?

«Отец, сказал мне, что это охранитель нашей семьи», словно ветер донес слова, сказанные мне когда-то. Я была уверенна, что слышала это прежде. Этот мальчишеский голос… Но я не помнила.

Я неспешно брела по пляжу, который казался бесконечным и холодным. Он напоминал выцветшую картинку, в которой странным образом оказалась я.

— И, кто эта «я»? — тяжело вздохнув, с силой пнула камень, что попался мне на пути.

Сколько я так шла? Как давно, сама не зная куда и зачем? Казалось, сколько бы я не двигалась вперед, но пейзаж вокруг оставался неизменным. Лишь бушующие волны, скалы, песчаный берег и птица, что неустанно парила в хмуром, сером небе.

Это начинало раздражать меня.

«Зачем, собственно, я иду?!» зло подумала я, обернувшись назад, чтобы хотя бы по следам от собственных шагов понять, сколько я уже прошла. Но позади меня не было следов. Лишь идеально ровный песок, словно, все это время я стояла на месте?!

Одна мысль о том, что такое возможно, вдруг испугала меня. Я завертелась вокруг себя, чувствуя себя так, точно попала в какую-то ловушку, где нет ни входа, ни выхода, пока краем глаза не зацепилась за силуэт мужчины, сидящего у кромки, разделяющей море и сушу.

Мужчина с кроваво-красными волосами сидел у самой воды, отстраненно наблюдая за бушующими волнами. На нем была рубашка в тон моему платью и темные брюки. Все это казалось очень знакомым, но я никак не могла понять, где могла встречаться с ним прежде? Его удивительно тонкие, и в то же самое время, мужественные черты лица, почему-то сразу пленили меня. Интересно, это мне свойственно, заглядываться на незнакомых мужчин? Я не знала.

Я неспешно приблизилась к нему и опустилась рядом.

Казалось, мужчина даже не заметил этого. Меня же это почему-то задело.

— Что интересного показывают? — поинтересовалась я, кивнув в сторону горизонта.

Он растерянно пожал плечами, но ответил:

— Птицу.

— И? Что в ней такого?

Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и сказал:

— Она охранитель моей семьи.

Я вновь посмотрела на него. Черты его лица, губы, нос, глаза, цвета весенней травы, и этот яркий, рубиновый оттенок его волос, бледность кожи… Я все это знала! Смотрела на него, точно путешествуя взглядом по чертам его лица, и понимала, что знаю Его.

— И моей, — тихо ответила я, нерешительно касаясь его пальцев, что сейчас наполовину погрузились во влажный песок.

Стоило мне это сделать, как он тут же обернулся, встречаясь со мной взглядом.

— Я знаю, — немного грустно улыбнулся этот человек, — и она унесет тебя домой, Соль.

Словно завороженная, я смотрела в его невероятные, зеленые глаза, и этот взгляд, проникал куда-то в самые глубины, казалось бы, несуществующей памяти той, кем я являлась. Я видела себя в день нашей первой встречи, и я помнила ту радость, что испытывала тогда. С того самого дня, когда я оказалась среди Первородных, я знала, что есть некто, кого я очень жду. На каком-то интуитивном уровне, я всегда знала, что мне не хватает его. Должно быть, я так напугала его тогда своей реакцией на его появление, что он растерялся. Это так обидело меня в тот день. По совершенно иррациональной причине, я чувствовала, себя преданной. Я никогда не дружила с логикой. Все в моей жизни решали эмоции. И даже не признаваясь самой себе в этом, я очень сильно обиделась на него тогда. Боже, как же он смог понять, что так, я говорила ему о своей любви?

Я видела тот день, когда он впервые поцеловал меня и, словно, до сих пор чувствовала тепло его губ на своих. Помнила, как гулко стучало мое сердце в груди в тот день и как это продолжалось столетие за столетием, пока он был рядом со мной. В памяти всплывали картины нашего счастья с рождением первенца и нашего общего горя с его смертью. Жизнь, что как-то постепенно сложилась из совершенно обыкновенных и столь же удивительных вещей. Мы чувствовали этот мир, как единое целое. Всегда искали и находили друг в друге то, в чем так отчаянно нуждались. И, я помнила, когда потеряла его на долгие, темные и безрадостные триста лет! Помнила, как неожиданно почувствовала свое сердце вновь, когда узнала, что он жив…и, еще, я вспомнила, почему я здесь.