— А что Сара думает по этому поводу? — Папа повернулся ко мне.

— Сара думает, — намеренно медленно проговорила я, — что вечеринка с сотней незнакомцев это её версия ада.

— С сотней? — повторил папа.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — набросилась на меня мама. — Во-первых, не все они будут незнакомцами. Там будет Ричард, и вероятно, к тому времени ты успеешь познакомиться с некоторыми его друзьями…

— Ричард? — спросил папа.

— Сын сенатора, — ответила я.

— Сенатора… — в глазах папы мелькнул свет. — Это случайно не сенатор Роберт Хэтэуэй?

— Роберт заходил сегодня, чтобы выразить свое сочувствие, — нетерпеливо пояснила мама. — Он сказал, что поможет мне со списком гостей.

— И как поживает Роберт? — спросил папа с преувеличенным интересом.

— У него всё хорошо. Он просил передать тебе привет.

— Как мило с его стороны вспомнить обо мне. Ты ему рассказала, где я? Рассказала подробности?

— Нет, конечно. Я просто сказала ему, что ты снова вернулся на работу в Джон Хопкинс.

— А как дела у миссис Хэтэуэй?

— Я не спрашивала.

— Она умерла, — вырвалось у меня. — Несколько лет назад.

Я не должна была этого говорить. Мне следовало бы прикусить язык и держать рот закрытым.

— Скорбящий вдовец, хм? — произнес папа. — Как удобно для тебя.

Мама сузила глаза.

— Как смеешь ты меня критиковать? Как ты смеешь намекать, что я сделала что-то неправильно? Не вешай на меня это.

В ответ папа промолчал. Не смотря в мою сторону, он проговорил сквозь стиснутые зубы.

— Ты не обязана соглашаться на эту вечеринку, если не хочешь, Сара.

Мама даже глазом не моргнула.

— Ты ошибаешься, Том. В этом вопросе у Сары вообще нет права голоса. На эту вечеринку придут одни из самых влиятельных людей в округе, и в связи с тем, что я намереваюсь продать Дом Эмбер вместе со всем содержимым, я с радостью соглашусь на то, чтобы Дом Эмбер сверкал и сиял всеми огнями. Такую рекламу невозможно оплатить. Так что вечеринка состоится, и Сара будет присутствовать на ней с широкой улыбкой на лице. Разумеется, ты тоже приглашен, если захочешь прийти.

Бросив салфетку на тарелку, она вышла. В полном отчаянии я уставилась на свою еду.

— Ну же, Сара, детка, — проговорил папа. Мы же не хотим выбрасывать все эти вкусности. Давай-ка доедать.

— Нет, — сказал Сэмми. Он начал стучать кулаком по голове.

— Эй, не делай так, — папа поймал руку Сэмми. — Как насчет мороженого вместо этого?

— Нет! Нет, нет, нет! — прокричал Сэмми. Он высвободил руку, спрыгнул со стула и выбежал из комнаты. Я услышала топот его шагов по лестнице.

— Это моя вина, — сказала я. — Не стоило поддерживать эту её идею.

— Нет. Не ты же это предложила. Ничто из этого не является твоей виной. — Папа вздохнул. — Она не хочет, чтобы я был рядом. Может быть мне лучше перестать вмешиваться.

— Но ты же придешь на вечеринку?

— Если ты хочешь, чтобы я там был, то приду. — Он встал. Неуклюже наклонившись, он поцеловал меня в макушку. — Я схожу, проверю как там Сэмми, хорошо?

— Ага. Лучше иди.

Папа протер глаза тыльной стороной ладони. Я притворилась, что не заметила этого.

— Я скоро вернусь, — проговорил он. — Чтобы помочь с посудой.

Никто не взял свои печенья с предсказаниями. Вздохнув, я разломала свое. Отражение в зеркале покажет тебе того, кого ты хочешь видеть.

Я закатила глаза. Мне всегда попадаются паршивые предсказания.

Я разобралась с большей частью еды, когда папа вернулся.

— Он уснул, — сказал он. — Просто упал на кровать, обнял медведя и отключился. С ним всё будет в порядке.

— Да, так и будет, — ответила я. — Он невероятно оптимистически настроенный малыш.

— Ты случайно не знаешь, почему он назвал своего медведя именно так?

— Злобный Мишка? Понятия не имею. А что?

— Когда-то твоя бабушка проводила для меня экскурсию по дому. Она его тоже называла Злобный Мишка. Я сказал бы, что это немного странно. А ты?

— Может быть, она рассказывала Сэмми о нас во время одного из своих визитов?

— Может быть. — Папа взял мочалку и начал мыть тарелку. — Я остановила его.

— Не беспокойся об этом. Уже поздно, а тебе нужно выспаться. Иди. Я не хочу быть причиной иска о халатности.