Шрифт:
Фёдора океан успокаивал, приводя в равновесие «зыбкого сердца весы». Все предки, считай, с морем дружны были — варяги, новгородцы, ушкуйники-безобразники, передавшие Чуге свой буйный нрав. Ещё дед Фёдора успел-таки волны на подлинной лодье побороздить — крепкой, ладной посудинке о трёх мачтах, пока вовсе поморов не прижали. А море осталось — холодное, суровое, жестокое. И в лад ему крепчал дух гордых наследников Господина Великого Новгорода. Одни, как Ломоносов, свою тропу в науках торили, другие, как купцы Строгановы, великого богатства и чести добивались, в графы выходили, а третьи, как Чуга, на чужбину подавались, счастья искать…
Отстояв своё у штурвала, помор примостился на полубаке, удобно устроившись на бухте манильского троса. Натянутый стаксель [19] прикрывал его, как зонтиком, а вытянутый вперёд бушприт словно грозил горизонту, повторяя мерные качания шхуны, чей нос валко проседал, вспенивая расходившиеся буруны, и вздыбливался снова.
Океан расходился во все стороны, покатые валы плавно вздымались и опадали — Атлантика словно дышала, свободно и шумно, разнося извечные запахи соли и йода. Пугливую душу страшил распахивавшийся простор, а вот помора наполнял трудно передаваемым ощущением бескрайности зримого мира. Где ещё на белом свете сыщешь такую же неохватность пространства и огромное, необозримое небо над головой? Разве что в степи, но там иное. Когда травы колышутся вокруг, клонясь широкими разливами под вольным ветром, то, будь ты конный али пеший, всё одно в уме держишь понятие — земля под ногами. Суша. Твердь.
19
Треугольный парус, ставится на штаге между мачтами. В данном случае — между фок-мачтой и бушпритом — наклонным рангоутным деревом, выступающим с носа корабля.
А в море, хошь не хошь, смиряешься с мыслью о том, что под тонкой скорлупкой днища корабля — бездна, тёмная, солёная пучина, невесть каких гадов и чудищ скрывающая…
Под фока-гик, поскрипывавший на ветру, поднырнул Флэган, удерживая рукой свою шляпу, и дружески, по-свойски улыбнулся помору.
— Привет, — сказал он, усаживаясь рядом на выщербленную ступеньку трапа.
— Здорово, — буркнул Фёдор, не привыкший к бесцеремонности американцев. Хрен поймёшь, что у них шло от ощущения внутренней свободы, а что от агрессивного желания выставить свою независимость напоказ. Гражданин США словно бросал вызов всему свету: «А ну-ка, отними у меня волю! Попробуй только!»
Усмехнувшись, Чуга метнул взгляд на трепыхавшийся флаг, полосатый как матрас, краплённый тридцатью шестью звёздочками. [20] Уж больно много воли взяли…
— Слышь? — сказал он. — Объясни мне одну вещь…
— Хоть две! — ухмыльнулся Бойд.
— Что это такое — Запад ваш? Марьяна его по-разному кличет — то Дальним, то Диким…
— Марьяна? — хохотнул Флэган. — Ну ты даёшь! — Сбив на затылок свою широкополую шляпу, он вздохнул и проговорил с мечтательностью в голосе: — Запад, амиго, [21] есть земля обетованная… Нью-Йорк — это Восток, там всё чинно-благородно, мелкие людишки, мелкие страстишки. Даже банды нью-йоркские — мелочь пузатая, распоясавшаяся шпана. Надо отъехать за тысячу миль на закат, хотя бы до Миссисипи — это большая река, вроде вашей Волги, — потом пересечь прерии, а когда увидишь Скалистые горы, сразу поймёшь, что попал на Запад — на Запад с большой буквы!
20
С июля 1867 года на флаге США красовались уже 37 звёзд — по числу штатов.
21
Amigo (исп.) — друг. Территории Техас, Нью-Мексико, Аризона, Колорадо, Калифорния, отнятые у Мексики, стали местом действия практически всех вестернов, поскольку именно они и составляли американский Дальний Запад, а испаноговорящее население оставило специфический отпечаток в речи англосаксов, подпитав её словечками вроде «амиго», «хомбре» (человек, мужчина), «ранчо» (скотоводческое хозяйство), «сегундо» (управляющий), «меза» (столовая гора), «мустанг» (от mestenge — ничей, бесхозный), «лассо» и т. д.
Помолчав с минуту, Бойд снова вздохнул.
— Эх, Теодор, — сказал он с тоскою. — Знал бы ты, как там здорово! На Западе жгучие пустыни и глубочайшие ущелья, высокие горы и тёмные леса. Там в любую секунду можно схлопотать пулю или стрелу… Бывало, я подыхал от жажды, полз, подстреленный скотокрадом, и проклинал свою дурь, заманившую меня в сторону от больших городов. И что? Я гулял по Парижу и Петербургу, каждый день принимал ванну, пил шампанское и заедал устрицами… Но знаешь, чего мне тогда хотелось больше всего? Телятины с бобами! Да чтобы их приготовили на костре из веточек пахучего креозотового кустарничка, и чтобы рядом булькал кофейник, а вокруг ночь, далеко-далеко койот воет, рядышком лошади травку щиплют…
Чуга покачал головой.
— Не поверю, что людей тянет туда запах кофе, — проворчал он.
Флэган хмыкнул.
— Ясное дело! Люди, они и есть люди, на Запад их манит золото. Только оно там разное…
— Как это?
— А ты когда-нибудь добывал золотишко?
— Приходилось. Мыл в Сибири.
— О, Сибирь! Стало быть, имеешь понятие, как блестит рыжий металл. Вот и бежит народ на этот блеск! Кто-то богатеет, деньгами швыряется, а девять из десяти остаются ни с чем. Горбатятся, жилы рвут, поживой для стервятников делаются… А есть и другое золото на Западе, оно из земли растёт.
— Врёшь небось, — нахмурился Фёдор.
Бойд захихикал.
— Не-е! Трава это, понял? Уж такая расчудесная, что скот на ней весь год кормится. Засыхает та муравка на корню, и коровы её из-под снега добывают. Так и хрумкают всю зиму, пока зелёная не взойдёт. Богатые ранчеро держат по пять, по шесть, даже по десять тысяч голов скота. Во как!
Чуга подумал.
— Я бы лучше так, — сказал он рассудительно, — на ранчо. И штоб коровки…
— Ха! Я бы тоже.
Помолчав немного, Фёдор осторожно спросил:
— А ты хорошо стреляешь?
Флэган внимательно посмотрел на него.
— Плохие стрелки долго не живут, — сказал он, криво усмехаясь. — Хотя куда мне до Клэя Эллисона или Дикого Билла Хикока! [22] Эти одной пулей делают на голове пробор, а двумя другими подравнивают волосы за ушами. Да и чёрт с ними, я за славой ганфайтера [23] не гонюсь — уж больно худая она и беспокойная. Ведь каждый сопляк, скопивший на «кольт», но не наживший мозгов, мечтает сразиться с тобой, лишь бы доказать, какой он крутой! А чего ты спрашиваешь?
22
Знаменитые стрелки того времени. Самые известные ганфайтеры, такие как Пет Гаррет, Уэсли Хардин, Джим Котрайт, Люк Шорт, Уайетт Эрп, Бат Мастерсон, Док Холлидей, прославились несколько позже описываемых событий.
23
Ганфайтер — букв. «боец с револьвером». Человек, обладающий врождёнными способностями к стрельбе (отличной координацией, быстрой реакцией, твёрдостью руки, глазомером).