Шрифт:
— Таки едем всей мишпухой, [108] — решил Исаев.
— А меня возьмёте? — спросил Ларедо.
— Уговорил!
Братья Гирины переглянулись и сказали:
— Мы как все!
— Собираемся тогда, грузимся… Вперёд и с песней!
Увесистый остаток Фёдор честно поделил напополам с князем. Вышло по десять тысяч на брата. С копейками. Туренин понюхал пачки и закатил глаза.
— Пахнет-то как! — сказал он.
Мысли у Чуги метались, как вспугнутое вороньё. Множество желаний подступило сразу, а деньги были той волшебной палочкой, что исполнит их с лёгкостью.
108
Мишпуха — семья, компания.
Усилием воли Фёдор приглушил возбуждение. Доллары здорово помогут ему с ранчо, но первым делом надо будет купить фургон. Одной «конестогой» не отделаешься. Ведь всё надо будет везти с собой — инструменты, припасы, оружие, лекарства, одежду. Печку голландскую надо прихватить, чугунную, и ещё одну, из листового железа, стёкла оконные, гвозди, маслобойку, кастрюлю с длинной ручкой, посуду — дешёвую оловянную и дорогую эмалированную, котёл, сковородки… Ох, да легче сказать, чего не надо с собой прихватывать!
— Первым делом, — мечтательно проговорил князь, — я накуплю книг! Блэкстоуна, Плутарха, сэра Вальтера Скотта, Пушкина — если достану… Буду читать и перечитывать по вечерам, сидя у камина… Ну если ты, конечно, пустишь бакера в хозяйский дом!
На сердце у Чуги потеплело.
— Пущу, — проворчал он, — ежели не натопчешь в гостиной.
— Как можно, сэр!.. — делано возмутился Павел.
— Ладно, пора денежки тратить. С толком. Сперва я «конестогой» обзаведусь, одной-то маловато будет. Пошли.
И они пошли. За сто долларов купили новенький фургон с дугами, с тентом, с запасным дышлом и колёсами. Сработанная из белого дуба, «конестога» пахла свежим деревом и смазкой.
Приобрести лошадей в упряжку не составило проблем, а потом надо было только объезжать магазины и грузить, грузить, грузить…
Взяли по двести фунтов муки на каждого, по семьдесят пять фунтов копчёной свинины, по тридцать — сухарей, по десять — риса, по двадцать пять — сахара, по бушелю [109] сушёных бобов и сухофруктов. Десять фунтов соли, полбушеля кукурузной муки, по пять фунтов яванского кофе и по столько же — китайского чаю, полбушеля кукурузных зёрен, поджаренных и размолотых, бочонок уксуса… [110]
109
Бушель — мера сыпучих товаров, приблизительно 35,2 литра (куб. дециметров).
110
Это был стандартный набор продуктов на одного взрослого переселенца.
Пользуясь случаем, Чуга немного принарядился — переобулся в новые сапоги из тиснёной кожи, купил чёрные джинсы и аж три серых фланелевых рубашки. Разорился и на новый «стетсон».
«Первый парень на деревне, а в деревне — один дом!»
Дня три Федор ничего не делал, только плоть тешил — спал, ел, шатался по Абилину. На чётвертый день, плотно пообедав в «Дроверс-коттедже», он почувствовал, что наотдыхался вдоволь. Можно было двигать по жизни дальше. На Запад. В Калифорнию.
Оседлав чалого (конь тоже отъелся), Чуга неторопливо двинулся вдоль по Мэйн-стрит, зорко поглядывая по сторонам. Князя на гнедом он заметил сразу.
— Федька, — воскликнул Павел, подъезжая, — слушай, тут, за городом, переселенцы сколачивают караван! Они двинут на запад по Калифорнийской тропе завтра или послезавтра. Может, присоединимся? Вместе как-то веселее…
Чуга кивнул:
— Это дело. А то, поговаривают, сиу выходят на тропу войны. [111]
111
Ещё в начале 1860-х годов Джон Боузмен проложил тропу своего имени на золотые прииски Монтаны через земли индейцев дакота (сиу). Три года спустя по землям дакота, шайеннов и арапахо протянули ещё одну дорогу — Боузменский тракт, соединивший шахтёрские городки Западной Монтаны с Орегонским путём. Вождь оглала Красное Облако возглавил «движение Сопротивления». В декабре 1866-го воины вождя по имени Неистовый Конь перебили отряд капитана Феттермана, а летом 1867-го Красное Облако вовсю теснил белых в районе реки Паудер. Осенью 1868-го бледнолицым пришлось заключить мир с краснокожими.
— Я тоже что-то такое слыхал.
— Давай тогда собираться…
Сборы вышли недолгими, уже к вечеру обе «конестоги» двинулись по улице и вскоре покинули Абилин. За городом, в чистом поле, стояло два десятка фургонов, паслись лошади. Стоянка походила на цыганский табор — женщины готовили на кострах, помешивая в котелках сытное варево, мужчины степенно разговаривали о видах на урожай, о конях, индейцах, источниках воды. Дети, как водится, шалили и путались под ногами.
— Кто тут крайний до Калифорнии? — осклабился Беньковский. — Я за вами!
Подъехав, Федор спросил, не покидая облучка:
— Куда направляетесь?
Осанистый мужчина в шляпе с короткими полями, в чёрном жилете, напяленном на ярко-красную рубаху, и в мешковатых штанах, заправленных в сапоги, прокашлялся сначала для пущей важности, а после стал держать ответ:
— На Сакраменто!
— Нам по пути, — спокойно сказал Чуга. — Не против, если мы присоединимся?
— А сами-то откуда? — состорожничал осанистый.
— Проездом из Техаса.
— Тогда милости просим! — обрадовался мужик в красной рубашке. — А то я тут один, кто на Старом Западе [112] бывал! Остальные все с Востока, жизни тутошней не знают…
112
Старый Запад (Old West) — то же самое, что и Дикий Запад (Wild West). Так называлась территория Америки, которая постепенно осваивалась и чья граница (фронтир) последовательно отдалялась в сторону Тихого океана.