– Брат… объясни-ка ей про Гайченко! Или я сам.

– Она в курсе.

– В курсе?! Что это было тогда?!

Вместо того, чтобы мирно приземлить свою сладкую задницу на диван, Женя ловко забралась на пилон.

Какого?… - замер я.

Свет в зале притушился и яркий прожектор выхватил её полуголый силуэт, притягивая взгляды всего зала.

– Я, б**ть, сплю? – выпалил Саня.

Ольга вцепилась в меня крепче:

– Стой, где стоишь! Не порть девочке шоу,– шептала она мне на ухо, но я не слушал её.

Все моё внимание было приковано к шесту.

Без акробатики, но очень умело… Но соль-то не в технике. А вот в этом трахательном взгляде, этой пластичности и кайфе от того, что ты делаешь. А она кайфовала...

Перехватив шест сверху, легла на пилон спиной и медленно заскользила вниз, разводя бедра. Взмах волосами и копна прикрыла ее глаза. И также медленно верх… чуть приоткрыв губы… Прогиб… Еще один взмах… и снова вниз…

Очень пластично… красиво… эмоционально и страстно… подвижные бедра… красивые руки… нахальные каблуки... и эти взрывы копной длинных волос!

Я завис, ощущая все ее игры с шестом. Она держала пилон как член. И я чувствовал на себе.

По телу искрило эйфорическим вспышками. Пресс свело от напряжения.

Отбросив с лица волосы назад, она поплыла взглядом по глазам, устремленным на нее. Он описал дугу и остановился на мне.

Я и не заметил, как оказался у шеста прямо перед ней. Ладони легли на высокую опору пилона. Мои глаза ловили каждое плавное движение, скользя по бесконечно длинным ногам к глазам и обратно. И этот тонкий перешеек ее шортиков... Тело рвалось в бой. Её возбужденный взгляд, пригвоздил меня. Прогнувшись, она изящно опустилась передо мной на широко расставленные колени. Очень правильная тумба… Если подтянуть ее чуть ближе… опасное расстояние… сместить немного этот чертов перешеек и...

Я вцепился пальцами в край опоры пилона, немного подаваясь вперед. Наши тела сблизились.

Её бедра амплитудно двигались, словно она уже на мне, а я в ней. И я уже совершенно забыл что на нас смотрит столько глаз. Каждый ее рывок бедрами взрывал меня болезненным кайфом в паху.

Хочу…

Хочу так, что…

Ее пальчики скользнули по перешейку трусиков, отрывая мне голову напрочь. И еще раз… и еще раз… по бедру… мокрому, черт возьми… уже мокрому…

Подаваясь вперед, она дернула меня за ослабленный еще за столом ремень, проходясь этими мокрыми пальцами по моим губам. Я ослеп, прикусывая их и ощущая, как другая ее рука скользнула под рубаху, под ремень и пальцы обхватили головку члена, рвущуюся ей навстречу.

– Кончи для меня…- низко мурлыкнув потребовала она, втыкаясь губами мне в ухо.

И я, б**ть не смог отказать девушке!

Ооо… фак…

Меня прошило… Оглушая и отключая от реальности. Я сжал зубы, чтобы не стонать с ней в унисон. Наблюдая остекленевшими глазами, как она оставив меня подносит пальцы к своему рту…

– Вкусный… – подмигнула она, облизывая с них мое удовольствие и расплываясь в своей провокационной ухмылочке.

О**еть...

Пока я приходил в себя от шока и пытался отдышаться, Орцов закинул эту адскую заразу на плечо и понес на диваны.

Музыка сменилась на быстрый, клубный расколбас, и прожектор, освещавший её во время танца, поехал на середину зала. До меня медленно стало доходить, что наше представление видели абсолютно все в этом зале.

Это пи**ец.

Нет, конечно, может и последние детали остались между нашими телами. Но свои-то с диванов прекрасно заметили и это!

Да…

Развернулся, оглядывая зал. Малютка трахнула сейчас не только меня, но и добрую половину присутствующих здесь.

Антон с перекошенным лицом смотрел мне в глаза. Оскалившись на него, я пошёл к нашему столику, совершенно не представляя, как теперь вести себя с ней.