А там из другой двери «бобика» вышел и его коллега, перевешивая укороченный автомат на грудь – не помочь, так поддержать морально.

–  Не имею желания препятствовать, - низкий грудной голос леди очаровывал и заставлял к нему прислушиваться. – Свидетельствую, что двое на заднем сидении машины – это Зубов Виктор Александрович и Зубов Павел Викторович, гербовые аристократы, неподсудные вашему ведомству.

–  А вы, ваше сиятельство, из каких земель? – Отчего-то занервничал напарник,

положив руку на рацию у нагрудного кармана.

–  Князья Борецкие мы, - с ироничным прищуром посмотрела на него леди.

–  Так их поди двадцать лет, как нет, - ляпнул водитель.

–  Девятнадцать, - охладел голос княгини. – Двадцатый следующим годом будет.

Будьте любезны, откройте дверь машины.

– А мы, ваше сиятельство, никак этого не можем. – Уверенно ответили ей,

загораживаясь начальственной волей. – У нас приказ их до отделения доставить.

Княгиня пожала плечиком и повела ладонью перед собой. Дверь машины на глазах обрела коричневатый оттенок, пробившийся сквозь облупившуюся краску, и рыхлым ржавым порошком осыпалась комьями на асфальт и порог автомобиля.

Сквозь проем, повернувшись, на княгиню с любопытством смотрел Зубов-старший.

И напряженно – словно узнавая и не веря – его сын.

– Непорядок творите! Перед нашим господином ответите! – Сорвался голос автоматчика, вцепившегося в рацию и, отступая назад, громким шепотом вызывавшего подкрепление.

Водитель же просто смотрел в ступоре, как стекает вниз грязной лужицей то,

что было стеклом и металлом. Желание возражать исчезло, будто не было.

–  В самом деле, не оставят вам этого просто так, - посетовал Зубов-старший, не торопясь выходить из машины.

Он не помнил княгини, и он точно знал, что всех Борецких вырезали до последнего человека. А значит, повода выходить из безопасного места не было ни малейшего.

–  Это вы? – Как-то неуверенно, но с огромной надеждой спросил у него из-за плеча сын.

Виктор Александрович с удивлением посмотрел на Пашу.

–  Я. – лукаво улыбнувшись, чуть наклонила голову леди. – Пойдешь со мной?

–  Пойду! – Радостью отозвался Пашка, подавшись вперед.

–  Сын! – Строго осадил его отец. – Ты знаешь… Ее сиятельство?

–  Знаю, - в полный голос произнес сын.

– Ваше сиятельство, - обратился Зубов к леди. – Наше общество может вас изрядно стеснить.

–  Еще минут пять – вряд ли. Потом придется пробиваться из города силой.

–  Какие условия нашей эвакуации? – Сосредоточился Зубов.

Пусть помощь пришла неожиданно, но он уже был в условиях стесненного времени, и помнил цену поспешным поступкам.

Тем более, если это обманка, благодаря которой их должны выманить из машины, соблазнив легким решением их бед и знакомством с сыном – пусть длинные разговоры дадут шанс подкреплению до них добраться.

–  Я предлагаю вам чистую одежду, душ и безопасное место, чтобы спокойно принимать решения. – Смотрела на него княгиня, что возрастом должна была быть его ровесницей, но во взгляде прорывалось нечто настолько покровительственное,

что казалось – вернулись школьные годы, и за его попытками выглядеть взрослым наблюдала строгая, но добрая учительница.

Страхи и подозрения невольно уходили, но возвращались вновь – битый жизнью человек не доверял ни чувствам, ни зрению.

–  Во что нам это обойдется? – Был серьезен Виктор Александрович, несмотря на возмущенное пыхтение сына рядом, который желал вставить слово, но из-за воспитания не смел вмешиваться в беседу.

–  Никакой платы. Никаких условий. Вы свободны любить и ненавидеть кого угодно. Свободны уйти, когда захотите, и звонить, кому пожелаете. Главное мое условие - чтобы кое-кто ел мои вареники. – И последняя, сказанная с улыбкой, фраза явно предназначалась сыну, дрогнувшему и громко выдохнувшему.

–  Папа, просто верь мне. – Настойчиво произнес Паша.

Виктор Александрович замер, будто просьба затронула нечто глубинное в его душе. Неуверенно повел плечом, оглянулся на сына – и, обогнув узкое кресло,

вышагнул из безопасности машины. Дал место выйти Пашке.

Затем медленно посчитал до десяти и убедился, что они все еще живы.

–  Забирайтесь в машину, - леди уже была в джипе, и перебралась на дальнее сидение, оставив дверь открытой. – У нас еще две минуты свободного коридора.