Собственно, больше ничего и не оставалось. Выше "пятерки" защиты не могло быть в принципе, слишком уж далеки верхние уровни псионики от материального мира. Глеб удивился запредельной мощности так далеко от взрыва, посочувствовал им всем, вместе взятым, и выбросил всё из головы, сконцентрировавшись на испуганных глазах Киры. Жар охватил всё тело, моментально сменился ледяным холодом и также стремительно исчез.

Вместо него пришла полная пустота, в которой не было абсолютно никаких ощущений. Глеб и Кира то ли висели в ней, то ли плыли сквозь нее. Они этого не понимали и их это не интересовало. По границам бесконечности в бессильной ярости бесновалось синее пламя, но невидимая сила твердо сдерживала его. Потом пламя погасло, а пустота обрела черты реальности.

Глеб и Кира продолжали неподвижно сидеть в углу, пока тишину не прорезал неожиданно громкий голос Германа:

– Кто-нибудь, кроме меня, еще жив?

Собственный мозг Глеба отвлеченно рассмотрел поставленный вопрос и счел его достойной обдумывания, на чём и проснулся. Биотехник осторожно разжал руки. Кира вздрогнула и подняла голову.

– Уже всё? – тихонько спросила она.

– Надеюсь, - прошептал Глеб.
– Как самочувствие? Мышцы не сводит?

Девушка на секунду задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Да вроде нет… Ох, это я что, в мясорубке выжила?! Рассказать кому – не поверят!

Да уж, действительно, ощущение было такое, будто все внутренности порубили на мелкие кусочки. Ощущение, надо отметить, было препротивнейшее.

– Да уж… - хмыкнул Глеб.
– Мясорубка, говоришь? Похоже.

– Ну, я сама первый раз в такое попала, но рассказывали, она человека изнутри на куски разрывает. И все внутренности обожженные.

Глеб коротко кивнул.

– Да, на высоких уровнях именно так и бывает.

– А это был высокий? – спросила Кира.

– Очень, - вздохнул Глеб. – Похоже, нам с тобой еще здорово повезло, что волна оказалась нестабильной. Я уж думал, нам кранты.

Он поднял с пола сумку с мозгом, и девушка с видимым наслаждением вытянула ноги. Для человека она держалась просто молодцом. После таких встрясок не все новички в разборочных цехах демонстрировали подобное спокойствие. Одобрительно кивнув, Глеб расстегнул сумку.

В комнате стало светло, как на карнавале. Темноту нарезали ленточками разноцветные лучи. Поверхность сферы покрывало множество крохотных индикаторов, и каждый из них сиял в полную силу. Не втянутые до конца щупальца вяло шевелились. Кира тихонько ахнула. Глеб повернул голову, но, вопреки его ожиданию, на лице девушки был написан не ужас, а восторг.

– Это ведь из зеленого дома, да? – тихо спросила Кира.

– Ага, - машинально кивнул Глеб.

Он аккуратно перевернул сферу, высматривая, нет ли где каких-нибудь повреждений. На первый взгляд, всё выглядело отлично. Что до этой иллюминации, то она означала всё сразу: от полного разрушения мозга со всеми известными контрольной системе повреждениями до его же идеального состояния, в котором абсолютно все параметры были значительно лучше нормы. При этом те индикаторы, которые отображали состояние самой контрольной системы, сигнализировала о полной ее исправности.

– Герман, подключайся к нему.

Из-под руки тотчас вынырнуло синее щупальце. Кира придвинулась поближе, явно собираясь ничего не упустить, но при этом стараясь держаться от рюкзачка со щупальцами хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

– У нас змея сдохла, - проворчал Герман, пока щупальце подключалось: - И в куртке у тебя оборудование погорело. Я потом набросаю список потерь. Еще гель выкипел напрочь весь.

– Могло быть и хуже, - ответил Глеб. – Змея совсем сдохла?

– Мозг не отвечает. В остальном – норма. Может быть, и отомрёт, но я бы попросил новую.

– У Петровича? – фыркнул Глеб.

– Вопрос снят, - фыркнул в ответ Герман. – Подключился. Мозг в порядке. Выгорело полностью всё управление периферии. Контроль замкнуло на пике, вот он и сияет.

– Ну, это не проблема, - довольно кивнул Глеб.
– Доберемся до мастерской, я его быстро в норму приведу. Главное, что мозг не пострадал. Так, ладно, давай-ка для начала потихоньку выбираться отсюда.

– Можно выйти наружу? – спросила Кира.

– Надо глянуть, что там, - сказал Глеб. – Но думаю, что можно.

– Тогда ты глянь, а я тебя сзади прикрою, - тотчас распределила роли Кира.

Герман громко фыркнул. Глеб поправил капюшон и осторожно приоткрыл дверь. Снаружи было тихо. Пожухлая трава лежала ровными рядами. Деревце по ту сторону тропинки сбросило все листья и опустило ветки. Глеб ухватился за дверной косяк, и выбрался наружу.

Вокруг, насколько хватало глаз, картина была аналогичной. Даже тучи в небе зависли на одном месте. В воздухе не ощущалось ни единого дуновения ветерка. Лунный свет падал в проем между двумя то ли тучами, то ли кляксами разбитой псионики. Те были темно-фиолетового цвета, а по их краям мерцали тусклые звезды. Весь мир застыл, парализованный псионическим ударом.