Корделия упала на колени рядом с сыном, но он уже сам садился, отмахиваясь от матери. Майлз побледнел от боли, но явно ни в чем не раскаивался.

– Видите, сержант? – пропыхтел он. – Я могу ездить верхом, могу!

Петер с интересом посмотрел на ребенка.

– Я не говорил, что вы не сумеете, – расстроенно сказал Ботари. – Я говорил, что вам нельзя.

– А-а…

– Сломали? – Ботари кивнул на руку.

– Угу, – вздохнул мальчик. На глазах у него выступили слезы, но он стиснул зубы, чтобы не дать голосу дрогнуть.

Ворча, сержант закатал ему рукав и пощупал предплечье. Майлз застонал.

– Ага. – Ботари что-то потянул, повернул, выровнял, извлек из кармана пластиковую манжету-фиксатор и надел на сломанную руку. – Ну вот, теперь подождем прихода доктора.

– А не лучше ли… э-э… привязать эту мерзкую лошадь? – спросила у графа Корделия.

– И вовсе она не мерзкая, – возразил Майлз, поднимаясь на ноги. – Она самая красивая.

– Вот как? – быстро спросил граф Петер. – А почему ты так думаешь? Тебе нравится все коричневое, да?

– Она скачет лучше других, – серьезно объяснил Майлз и подпрыгнул, пытаясь изобразить, как именно скачет лошадь.

Граф Петер смотрел на внука с возрастающим интересом.

– Так оно и есть, – озадаченно протянул он. – Он у нас фаворит. Тебе понравились лошади?

– Они великолепные! Чудесные! – Майлз сделал пируэт.

– А твоего отца я так и не смог заинтересовать ими. – Граф Петер с обидой посмотрел на Эйрела.

«Слава Богу», – подумала Корделия.

– Спорим, на лошади я мог бы ехать так же быстро, как все, – сказал Майлз.

– Сомневаюсь, – холодно ответил старик, – если судить по тому, что мы только что видели. Что делаешь – делай хорошо.

– Научите меня, – тут же попросил Майлз.

Брови графа взметнулись вверх. Он взглянул на Корделию и улыбнулся:

– Если мама разрешит.

Корделия вовремя прикусила язык, чтобы не сказать: «Только через мой труп». Она стремительно соображала. Эйрел выразительно посмотрел на нее. Вот только что он имеет в виду? Может, старый граф задумал очередное покушение на своего внука? Хочет, чтобы он разбился, чтобы его затоптали, сломали… изувечили?

Что выбрать – риск или безопасность? Уже несколько месяцев, с тех пор как Майлз наконец обрел способность нормально двигаться, ее мучили страхи. Она все время пыталась уберечь его от травм, а он словно задался целью принести себе максимальный вред. Еще немного, и кто-то из них сойдет с ума: или мать, или сын.

Ну что ж, если ей не удается удерживать его, тогда пусть учится преодолевать трудности. Ведь плавать он уже научился. В огромных серых глазах Майлза застыла мольба: «Разреши, разреши, разреши…» В этом отчаянном послании было столько энергии, что оно прожгло бы и броню.

«Я готова сражаться за тебя со всем миром, но будь я проклята, если знаю, как спасти тебя от самого себя. Вперед, малыш».

– Хорошо, – сказала она, – только пусть сержант за ним присматривает.

Ботари в ужасе уставился на нее. Эйрел потер подбородок – глаза его искрились. Граф Петер казался совершенно ошарашенным – такого он не ожидал.

– Ура! – завопил Майлз. – У меня будет собственная лошадь? Можно, моя будет вот эта?

– Еще чего! – возмутился граф. Потом нехотя добавил: – Может, пони.

– Лошадь! – отозвался Майлз, внимательно наблюдая за дедом.

Корделия сразу узнала Режим Молниеносного Натиска – насколько она могла судить, это была совершенно инстинктивная реакция, включавшаяся при малейшей, едва заметной уступке партнера. Малышу надо бы поручить переговоры с цетагандийцами. Интересно, сколько лошадей он в конце концов выторгует.

– Пони, – сказала она, приходя на помощь графу, который еще не догадывался, насколько сильно будет нуждаться в помощи. – Спокойный пони. Спокойный низенький пони.

Граф Петер поджал губы и с вызовом посмотрел на нее.

– Может быть, я и разрешу тебе сесть на лошадь, – сказал он Майлзу. – Только после того, как выучишься держаться в седле.

– А можно мне начать прямо сейчас?

– Сначала надо показать доктору твою руку, – решительно сказала Корделия.

– Но ведь не обязательно ждать, пока она заживет, а?

– Нет, обязательно! Будешь знать, как ломать что попало!

Граф смотрел на Корделию из-под полуопущенных век:

– Вообще-то, по правилам, обучение выездке начинается на корде. Руками пользоваться не разрешается, пока не научишься правильной посадке.