«Ты накручиваешь себя без необходимости»,– говорит он мне.

Он взмахивает плавной рукой, выдыхая такое же безразличие.

«Каждая конструкция несёт свой собственный отпечаток, Лиего».

Я чувствую ту часть меня, которая скользит вместе с ним по этой дороге.

Я пытаюсь подойти к этому логически и терплю неудачу.

«Чего ты хочешь?»– говорю я наконец.

Его световое тело изменяется из чистого aleimi в некое подобие материи. Мгновение спустя он встаёт с безупречной лёгкостью - безликий, в пошитом на заказ синем костюме, элегантно сидящем на мускулистом теле. Я предполагаю, что он средних лет, судя по очертаниям его туловища, но он в очень хорошей форме. Редкие тёмные волоски растут на руках с ухоженными ногтями, кое-где пересекаемыми серыми полосками. Он носит кольцо с железным крестом.

«Чего ты хочешь?– повторяю я.
– ...Халдрен?»

Я чувствую, как он улыбается в ответ на мою детскую попытку сравнять счёт. Моё притворство, будто я знаю не меньше его, бессмысленно. У меня нет карт. Внутри его мира мой разум лежит раскрытой книгой. Он знает, что на самом деле я не помню.

«Ах, - говорит он.
– Но я помню, Лиего. Я помню все так хорошо».

Его голос влечёт меня, уговаривает на взаимный диалог, но эта знакомость лишь раздражает меня.

Скрещивая руки на груди, я отвлекаюсь.

Мои руки и предплечья теперь покрыты атласными перчатками кремового цвета. Я одета в изумрудное вечернее платье на тонких лямках, похожее на то, в которое была одета жена Ревика на вечеринке в Берлине, только оно зелёное, чтобы подходило под мои глаза. Мой палец в перчатке украшает обручальное кольцо. Один лишь его вид влияет на меня, и я не сомневаюсь, что это намеренно - а может, это попытка Шулера пошутить.

Я смотрю в сторону и вижу себя в зеркале высотой во всю стену.

Мои волосы собраны на макушке массой аккуратных кудрей, заколотых бриллиантовыми шпильками и павлиньими перьями. Отражение показывает за мной просторную комнату. Высокие, резные потолочные арки над колоннами, которые тянутся вдаль, растворяясь в темноте.

Не хватает только свастики.

«Хмм,– говорю я.
– Кажется, немного чересчур. Или ты притащил меня сюда, чтобы критиковать мой стиль?»

Галейт смеётся. Странно, но смех звучит искренним.

«Я скучал по тебе, Лиего»,– говорит он ласково.

Я смотрю вдаль по просторному коридору. Теперь уже вымощенный черным вулканическим стеклом, коридор увешан плотными полотнами из пурпурных и зелёных лиан. Вода сочится с потрескавшегося потолка над прямоугольным зеркальным бассейном. Древние, похожие на кипарисы деревья прорастают через одну из стен. Я вижу птичку, светящуюся на массивном корне. Она поёт мелодию, которая пробуждает что-то в моей памяти. По тычку разума Галейта я поднимаю взгляд. Через крошащийся камень видно высокое, синее небо.

Он хочет, чтобы я вспомнила.

Но я не помню, не по-настоящему.

Я хмурюсь. «Чего ты хочешь?»– повторяю я снова.

Он пожимает плечом и делает жест ухоженной рукой в манере видящих. «Я хочу избавить тебя от бремени так называемой судьбы, - он улыбается.
– Я пытаюсь остановить войну, Лиего. Войну, которую ты как всегда решительно настроен принести».

Моё чувство нереальности усиливается. «Ты думаешь, я хочу войны?»

Глаза Галейта смотрят серьёзно сквозь меняющуюся мозаику его лица.

«Я думаю, ты принесёшь её вне зависимости от того, что ты хочешь, - говорит он.
– Я понимаю, что, скорее всего, это будет ненамеренно, Лиего. Я понимаю это, наверное, как никто другой. Я знаю, это разрывает тебя на части всякий раз. Я знаю, ты страшишься прихода сюда».

Его глаза мечутся сквозь движущиеся частицы его лица.

«Я могу помочь тебе, Лиего. Ты можешь прожить жизнь за пределами этой роли. Ты можешь вступить в брак. По-настоящему вступить в брак. Не беспокоясь о том, что твой супруг и дети подвергнутся пыткам или окажутся убитыми просто из-за того, кто ты есть...»

Мой свет сжимается вокруг видения Ревика, которое, как я понимаю, обеспечивает мне Галейт. Но этот образ такой недавний, что я вздрагиваю от его реальности. Я вижу шею Ревика, одежду, болтающуюся на его худом теле, лёгкую хромоту в походке, когда он пересекает пол кабинета.

Образ изменяется.

Я вижу сереющие, таращащиеся глаза моей матери, потерявшиеся на окровавленном лице. Я вижу шрам, пересекающий красивое лицо Касс. Я вижу перевязанную руку Джона.

Мои обтянутые шёлком руки сжимаются крепче, перекрывая воздух, который мне вообще не нужен в этом пространстве.