Он скинул одеяло, засунул ноги в плюшевые тапочки и потянулся к ящику, где все ещё держал маленький пистолет - как и в той квартире, которую они с Хелен делили, когда жили вместе в магистратуре.

Дверь в его спальню открылась.

Итан напрягся, моргая и глядя в гигантское око фонарика Maglite.

– Хорошо, - сказал он и выдохнул, узнав Уэса, главу его службы безопасности.
– Поручи им подогнать машину. Возникли срочные семейные дела, и...

– Сэр, - сказал агент.
– В этом нет необходимости.

До Итана дошло, что он совершил ошибку, как только его глаза достаточно привыкли к свету и увидели пистолет, который глава его службы безопасности держал рядом с фонариком.

В разуме Итана проигралось сожаление - что это не тело видящего, что он мог бы отреагировать быстрее, что он не вспомнил позвонить Хелен той ночью.

Агент выпустил четыре пули ему в грудь.

Карие глаза Итана полыхнули жёлтым, когда он соскользнул на пол спальни, заливая кровью новый шёлковый ковёр, который его жена нашла для них в Дубае, во время их последней поездки с президентом Дэниэлом Кейном, Лизой Кейн и близнецами.

Последнее, что услышал Итан - это протяжный вой сирены за окном, а затем все потемнело.

Я наблюдала, как Ревик проверяет панель безопасности у дверей кабинета.

Эддард нависал над ним. Джон и Касс стояли в стороне от высоких створчатых окон, глядя на улицу, где, как я слышала, деятельность забурлила ещё активнее. Мэйгар занимался тем же самым у третьего окна, стискивая в руках автоматическую винтовку.

Прямо на моих глазах Джон засунул за ремень один пистолет, а другой взял в здоровую руку - кажется, это был один из глоков Ревика.

Мой брат был пацифистом.

Я обернулась, когда Ревик прошёл мимо меня, направляясь к китайскому шкафу. Он отодвинул вазу на близлежащий столик и стащил с деревянной поверхности ключ. Я наблюдала, как он отпирает двойные двери буфета и нажимает кнопку, спрятанную за фальшивой деревянной панелью.

Панель скользнула в сторону, открывая обитый бархатом неглубокий ящик.

Я могла лишь таращиться, наблюдая, как он берет с синей бархатной ткани ещё один пистолет, проверяет магазин и смотрит, сколько осталось пуль, затем заряжает и передаёт оружие Эддарду. Затем Ревик поднял второй пистолет, затем третий. Он проверил их все, один засунул за пояс, а второй тоже отдал Эддарду.

Затем я видела, как он показывает в мою сторону, все ещё бормоча что-то Эддарду - слишком тихо, чтобы я расслышала. Я отвернулась.

Одной рукой я держалась за живот. Я с трудом дышала.

Мой мозг как будто замкнуло где-то в промежутке между разговором за ланчем и моментом, когда над лондонскими улицами под нами взорвались два вертолёта. Наверное, запоздалая реакция. На то, что в меня стреляли истребители, на затяжной стресс, на почти полное отсутствие сна за последние двое суток. На новости о том, что Ревик, Касс и Джон все ещё живы.

От последнего я сильнее всего пребывала в раздрае.

Джон и Касс живы. Живы, но явно пострадали, травмированы, едва не умерли с голода, терпели пытки неделями, если не месяцами. Они оба выглядели настолько иначе, что я едва узнавала их, и не только физически. Я скорбела и злилась, что получила их обратно лишь для того, чтобы снова подвергнуть опасности - и чтобы потом быть вынужденной отослать их прочь, при условии, что мы вообще выберемся живыми. Шрам Касс, отсутствующие пальцы Джона, их худоба, выражения их глаз - я смотрела на них и мечтала, чтобы я могла что-то предпринять. Хоть что-нибудь.

Но я не могла.

Я взглянула на Ревика. Он не посмотрел на меня в ответ.

Я ощутила желание пошевелить конечностями. Думаю, я намеревалась подойти к Джону и Касс, но должно быть, у моего тела были другие идеи, потому что я добралась только до китайского шкафа и открытого ящика с оружиями. Ревика там уже не было. Он стоял у другой стенной панели в противоположной стороне комнаты. Он нажимал на клавиши, и по глазам видно было, что он находился в Барьере.

– Они поменяли все мои коды, - пробормотал он.
– Нам придётся воспользоваться лестницами.

Я уставилась на пистолет в ящике, который показался мне знакомым.

Он выглядел в точности так же, как тот, которым Ревик владел все те годы в Германии. Я подняла его, взвешивая тяжесть металла на ладони. Он был таким маленьким. Даже казался игрушечным.

– Мы не можем воспользоваться лифтом, - сказал Ревик. Я чувствовала на себе его внимание, но не повернулась.
– Мы должны идти по лестницам. Немедленно. Ещё есть шанс, что мы сумеем добраться до подвала.

– Ревик, - прочистив горло, я покачала головой.
– Нет.