Молодожены Белобровы. 1917 год

Потом Катя с Андрюшей стали видеться и на вечеринках у Савиновых, и в поезде, когда Катя ехала из Царского Села после занятий в гимназии, и в семинарской церкви… В результате 10 октября 1917 года в Адмиралтейском соборе состоялось венчание Андрея Белоброва и Екатерины Савиновой. Бабушка рассказывала, что, когда они приехали из Павловска на Царскосельский вокзал (теперь Витебский), им была подана карета, чтобы ехать на венчание в храм. Вдруг колеса у кареты отвалились, и молодым пришлось всю дорогу, находясь в карете, бежать за лошадьми. Мне кажется, что был даже бабушкин рисунок на эту тему – карета и четыре ноги вместо колес. Конечно, выдумка. Но в детстве этот рассказ произвел на меня неизгладимое впечатление!

Время, когда Катя и Андрюша поженились, было нелегкое, тревожное и голодное – 1917 год. Андрей служил старшим офицером на миноносце «Гайдамак», Катя работала в Магнитной метеорологической обсерватории в Павловске наблюдателем. Жили они формально в Павловске, но дедушка там почти не бывал из-за работы. Поэтому, когда была возможность, бабушка ездила к своему мужу в Гельсингфорс (так тогда назывался город Хельсинки) или Або (сейчас – город Турку), в зависимости от того, где стоял дедушкин корабль.

Отпускное время Андрюша с Катей проводили в основном в Павловске, но в Петрограде (теперь это был Петроград!) тоже часто бывали. Бабушка рассказывала мне, как они ходили в Народный театр на «Евгения Онегина». Места их находились высоко, на верхнем ярусе, было очень-очень холодно, и все зрители сидели закутанными в пальто и шапки. Артисты тоже, видимо, мерзли – на ногах у Евгения Онегина были черные обмотки! А ноги у него были кривые! Бабушка так смеялась, что даже села на пол, чтобы не мешать другим зрителям наслаждаться оперой.

В 1919 году, 1 декабря, родилась Ира, их первая дочка – и моя будущая мама. Бабушка рассказывала мне, что они жили очень дружно и весело, несмотря на то что время было нелегким и питание скудным. Сахар тогда выдавали по талонам (может быть, и еще что-нибудь выдавали, но мне рассказывали только о сахаре), и Катя весь его отдавала своему любимому мужу Андрюшеньке. Он уже тогда вовсю занимался наукой, и бабушка считала, что ему просто необходим сахар.

В 1921 году, 29 июля, родилась Вера, вторая дочка. Дома ее называли Ляля. Забегая вперед, скажу, что до сорока лет она это как-то терпела, но потом начала бунтовать! Она была замдекана факультета иностранных языков Педагогического института им. Герцена. Когда ей звонили по телефону с работы и просили к телефону Веру Андреевну, мы, ее племянницы, громко кричали: «Ляля, тебя к телефону!» Ее это страшно возмущало, и она строго-настрого наказывала нам не называть ее Лялей. Но, конечно, это было совершенно бесполезно.

На берег. Рисунок Екатерины Белобровой. 1914 год

С берега. Рисунок Екатерины Белобровой. 1914 год

Автопортрет. Рисунок Екатерины Белобровой. 1918 год

На прогулке. Рисунок Екатерины Белобровой. 1936 год

Андрей Павлович на корабле

Катя и Андрюша в Ялте. Рисунок Екатерины Белобровой. 1936 год

А пока Ляля только родилась. Катя и тут не могла не проявить свои творческие способности и быстренько описала это событие в стихах:

А через месяц, в конце августа 1921 года, внезапно произошло крайне неприятное событие в нашей семье. Хотя неприятное – пожалуй, не то слово, которое определяет это происшествие. Произошло страшное событие. К счастью, все закончилось благополучно.

В августе 1921 года мой дедушка поехал из Павловска в Петроград, где должен был зайти в Морскую Академию по делам. По пути он забежал на Васильевский остров к своим родным, маме и брату. Мама дала ему для козы, которая была у них в Павловске, зачерствелый хлеб и картофельные очистки. Брат Митя передал дедушке какие-то деньги, которые тот долго ждал, довольно крупную сумму. Андрей очень обрадовался: Кате обувь купит, продуктов и еще много чего! Бабушка тогда ходила в дедушкиных башмаках, перевязанных веревками… И это не было необычным – все в то время жили так же трудно.

Андрей Павлович Белобров. 1920-е годы

Андрей в прекрасном расположении духа пошел в Академию, где ему сослуживцы сказали, что сегодня же надо явиться в какую-то «фильтрационную комиссию». Надо – значит, надо. Дисциплина прежде всего! Андрей пошел… Что это такое и для чего – никто не понимал. Происходило все в здании Второго флотского Балтийского экипажа на площади Труда. Как рассказывал мне дедушка, офицеров было много, всех вошедших отмечали и предлагали пройти в зал. Зал наполнялся военными морскими офицерами, было очень шумно: встречались люди, которые давно не виделись. Неожиданно пришли и братья Андрея Павловича – Дмитрий Павлович и Алексей Павлович (Митя и Леша). Время шло – никто им ничего не объяснял. Наступил вечер, а пришли они туда в районе часа дня! На какое-то время удалось утолить голод всех братьев черствым хлебом, который предназначался для козы…