— Они могут идти строем. Или подбежать близко.

— Если подбегут, ты покойница. Удар молнии — и конец. С приближением врага нужно отходить.

— Вот еще! — фыркает она.

— Желаешь погибнуть за Сахья?

— Да! — говорит с вызовом.

— Рассмотрим последствия. В результате не соблюдения регламента Зая Фок погибла в бою. Враг завладел секретным оружием, — указываю на ружье. — Его инженеры сделали аналог. И теперь враг расстреливает из него наши бронеходы. Сильно помогла Родине?

Зайка супится.

— Из-за быстрой стрельбы нагревается ствол. Металл расширяется, пуля теряет силу. Сейчас увидим. Оружие разрядить!

Второй номер отсоединяет магазин и оттягивает назад ручку затворной рамы. Направляет ствол в небо.

— Идем!

Спрыгиваю через открытый задний борт на землю и шагаю вперед. Позади топает Зайка со вторым номером. За ними устремляется небольшая толпа. Водитель, рабочие, охрана. Всем любопытно посмотреть. Стоило бы прогнать, но нет смысла. Все знают, что испытываем. Ружье — оно громкое. Персонал, как мне сообщили, надежный. «Крота» у Кая, к слову, нашли. Работал уборщиком территории. Получал скромно, а вот жил красиво. На том и поймали. Безопасники проверили допущенных к разработкам, подозрительных не нашли. Со всех взяли подписки, поместили под «колпак». Они это знают.

А вот и мишень. Броневая плита исклевана пулями. Верней — сердечниками из карбида вольфрама. Этот материал применяется в режущих инструментах здесь он есть. Сердечники сделали.

Склоняюсь к плите. Ага! Среди сонма отверстий вижу вмятины — сердечники отскочили от плиты. Показываю на них Зайке.

— Видишь?

Она шмыгает носом.

— Какой смысл стрелять быстро, если не поражаешь врага? Теперь ясно?

— Да, тофин! — кивает она.

— Впредь — строго по регламенту. Пусть ружье остывает.

Бросаю взгляд на часы. Полдень.

— Перерыв на обед. Всем — в столовую!

Народ оживляется. Кормят здесь сытно. Продуктов не жалеют, повара дело знают. Шагаем назад. Люди лезут в кузова грузовиков. Сажусь в свою «ласточку». Могу подвезти Зайку, но сейчас обойдется. Пусть прочувствует вину. Включаю двигатель и выруливаю на грунтовку. До барака пара километров. Там у нас столовая и жилье.

Мысли крутятся вокруг испытаний. Идем с опережением графика — три раза «тьфу». У Дома Сонг отличные инженеры. Конструкцию ПТР просекли на раз, образец сделали быстро. Были проблемы со сталью — я не знал, какая нужна. Подбирали опытным путем. Первые стволы выходили из строя мгновенно. Теперь держат триста выстрелов. С этим можно воевать. Инженеры не успокоились, возможно, дотянут до пятисот. Мучились с автоматикой. Проблемы с ней хватало и в СССР — гильзу рвало в казеннике. Помог лак, которым стали ее покрывать. Пришлось сделать. Патрон стоит дороже, зато надежнее. Калибр меньше, чем у ПТРС, но насколько, не скажу. Нет здесь миллиметров, другие меры, а на глаз определить сложно. Меньше гильза и навеска пороха. Из-за этого пробиваемость слабее. Но нам хватает. За пятьсот метров ружье поражает бронеход, этого достаточно. Станет мало — пушку соорудим. Скажем, «сорокопятку». Она бронеход просто снесет. Но это не сейчас, с ружьем бы разобраться.

От рабочих забот мысли перетекли к житейским делам. Дом Сонг держит обещание. У меня оклад, бесплатное питание и жилье. Последнее — в поместье Сайи. Из «Победы» мы уехали к ней, там я и остался. В поместье у меня кабинет и спальня. Иногда я в ней ночую, обычно после ссор с Сайей. Ссоримся мы регулярно. Сайя пытается меня строить — руководитель… Но строем я ходил в армии, здесь не собираюсь. Поэтому ухожу к себе и ложусь спать. Но стоит выключить свет, как прибегает Сайя и молча лезет под одеяло. В постели мы миримся. Люблю я ее. Такую, как есть: властную, строгую, резкую на слова. И она меня любит. Я это вижу…

В кармане вибрирует клач. Снимаю руку с руля, достаю из кармана. Сайя. Легка на помине.

— Влад?

— Здравствуй, любимая!

— Чем занимаешься?

— Еду на обед.

— Как у вас дела?

— Все по плану. Испытания завершаем.

— Хочу посмотреть.

— Приезжай! Буду рад.

— Скучаешь по мне?

— Очень.

— Да? — в голосе недоверие. — Буду завтра к полудню.

— Жду, любимая!

В наушнике гудки. Поговорили. Что с ней? Почему такая сердитая? Не стану забивать голову. Приедет, разберемся.

Автомобиль останавливается перед бараком. Дощатые стены отсвечивают желтизной. Барак построили недавно. Под полигон Дом получил землю в отдалении от столицы, подальше от любопытных глаз. Периметр обнесли забором из проволоки, по ночам пропускают ток. Его дает генератор. Для него соорудили здание из кирпича, вон оно, в стороне. Техника безопасности — генератор работает на жидком топливе. Для людей построили бараки. Комнаты большие, на восемь коек. У меня отдельная. Удобства во дворе, душ там же. В пристройках — стиральные машины и кухня. Жить можно. В десяти километрах от полигона железнодорожный полустанок. Грузы приходят туда. Оборудование, материалы, топливо. Продукты покупаем на фермах. Местные очень рады. Не нужно куда-то везти, покупатели приедут и заберут.

Захожу в столовую. Сполоснув руки, беру поднос и иду к раздаче. Чем кормят сегодня? Суп с мясом, отбивная с вареными овощами, хлеб и церг. Вкусно и сытно. Мясо едим каждый день. Так решил я, а мое слово закон. Деньгами распоряжается руководитель испытаний в моем лице. Мясо закупаем на фермах. Там растят бычков и коров, есть что-то вроде овец. Животный мир здесь похож на земной. Отличия есть, но в них не разбираюсь, не животновод. Для меня важно, что было мясо и молоко. Из последнего делают сыр, который я обожаю. У него вкус топленого молока.