Я официально стала человеком, которым клялась никогда не быть, и должна чувствовать себя ужасно, должна быть противна самой себе, но, когда я поворачиваюсь лицом к спящему Ксавьеру, то даже не могу заставить себя ощутить вину. Он просто мое исключение из всех правил, и какая-то часть глубоко внутри меня считает, что некоторые вещи обязаны выходить за рамки нормальности. Мораль, причины, вина - просто вещи, которые существуют за пределами пузыря, в котором существуем мы с Ксавьером. Я почти чувствую вину за то, что не ощущаю ее в принципе, но это же Ксавьер. Я беспомощна, когда дело доходит до него. Он делает меня слабой, и я оказываюсь в его полной власти. Я нашла в себе силы уйти от него однажды, но провернуть это дважды – слишком много для меня. Знаю, что когда Уилл вернется, этот пузырь лопнет, и все, что было сделано, вернется ко мне в стократном размере, но сейчас я счастлива жить в отрицании.

Ксавьер шевелится и переворачивается во сне, обнимая меня за талию. Я зажмуриваюсь и тяжело сглатываю, когда его ладонь начинает двигаться по моим ребрам. Он зарывается лицом в мою шею, касаясь губами моего горла так, что мою кожу покалывает, а сердцебиение ускоряется, прежде чем, как мне кажется, Ксав вновь возвращается ко сну. Меня поимели. Поимели во всех смыслах.

Я пытаюсь выбраться из объятий и пойти в ванную, но его хватка становится только крепче, пока каждый сантиметр его тела не прижимается к моему.

– Ксавьер, мне нужно почистить зубы, - говорю я, хихикая, буквально умоляя себя отстраниться от него.

– Хорошо, - он отпускает меня, и я выбираюсь из кровати. Мы в одной из пяти гостевых комнат в доме. Ни за что на свете я не стала бы спать с ним в нашей с Уиллом постели. Я иду в ванную, использую туалет, прежде чем помыть руки и почистить зубы. Вся стена занята зеркалом. Я рассматриваю свое обнаженное тело в отражении, замечая растрепанные волосы, слишком яркие глаза и слишком покрасневшую кожу. Маленький укус украшает мою тазовую кость, а вся шея покрыта яростными метками. Это не засосы, это настоящие следы, оставшиеся от зубов.

Не помню, чтобы он когда-нибудь был таким грубым. Ксавьер всегда был идеальным парнем, любящим, горячим, как грех, и внимательным в постели. Он всегда мог зажечь меня одним лишь взглядом, прикосновением, и у него всегда получалось заставить меня выкрикивать его имя, но он стал другим. Думаю, годы траха за деньги привили ему определенные навыки. Я хмурюсь, опираясь руками о раковину, наклоняя голову вперед. Знаю, что Ксавьер не был девственником до встречи со мной, но мысль, что он трахнул сотню женщин за то время, пока мы не были вместе… Я зажмуриваю глаза и впиваюсь зубами во внутреннюю сторону щеки.

Когда-то между нами была настоящая сказка. А сейчас мы представляем собой двух людей, которых тянет друг к другу, несмотря на бездну в шесть лет. Проблема в том, что любви плевать на обстоятельства, плевать на удобство, на то, насколько вовремя она врывается в нашу жизнь. И не имеет значения, что вы не подходите друг другу или слишком разные. Она просто есть, единая непреодолимая сила, которая проникает в каждую часть вашего существа, пока полностью не поглотит и не искалечит.

Я слышу, как дверь ванной со щелчком открывается, и чувствую холодный воздух на коже, прежде чем тепло объятий Ксавьера касается моей талии. Я закрываю глаза, пытаясь подавить чувство безнадежности, даже когда маленькая частичка моего мозга отчаянно старается бороться с блаженной формой отрицания. Я не могу посмотреть на него, потому что знаю, он прекрасно поймет по моему лицу, о чем я думаю. Я могу спрятаться от Уилла, нацепить фальшивую улыбку, поцеловать его, и он ни в чем не будет сомневаться. Но Ксавьеру всегда удавалось смотреть на меня и видеть сквозь маски, которые я пытаюсь примерять. Его руки двигаются, и пальцы обхватывают меня за подбородок, запрокидывая голову назад, пока она не ложится на его плечо.

– Посмотри на меня, - шепчет он мне в шею. Я открываю глаза и встречаюсь с его потемневшим взглядом в зеркале. Его волосы в сексуальном беспорядке, щетина слегка длиннее обычного, из-за чего он выглядит еще сексуальнее, если это вообще возможно. Эти мускулистые руки обнимают мое тело, как стальные канаты, словно защищая. Его жар согревает мою спину, и я расслабляюсь в объятьях, желая чувствовать его теплую, гладкую кожу своей. Не отрывая о меня взгляд, он проводит носом по моей шее.

– Что ты делаешь, Ксавьер?
– тихо спрашиваю, почти не желая прерывать этот момент, но мне нужно что-то сказать.

– Перестань говорить. Перестань думать, - говорит он, словно отдавая приказ, прежде чем провести пальцами вниз по моему обнаженному телу и опуститься еще ниже, пока его руки не исчезают под умывальником, обхватывая сверху мои бедра. Я не сдерживаю всхлип, когда он проталкивает свое бедро между моих ног, заставив их раздвинуться. Его пальцы крепче сжали мой подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом в зеркале, когда он скользит пальцем по моей киске. Дрожа, я слепо подаюсь навстречу, в попытке прижаться хотя бы к чему-то, обхватывая пальцами его предплечье и впиваясь ногтями в кожу. Не отводя взгляда, он неспешно ласкает языком мое горло, пока два его пальца погружаются глубоко внутрь меня. Бесстыдный стон срывается с моих губ, и хватка на моем лице меняется, вынуждая меня склонить голову набок. Его губы встречаются с моими, требуя, забирая, владея мной, пока все, что я вижу и о чем могу думать, это он.

Его язык и руки творят магию, оборачивая нас в безопасный пузырь, сквозь который никто и ничто не сможет проникнуть. Его умелые пальцы возносят меня все выше и выше, пока мне не начинает казаться, что я парю, опасно зависнув на краю утеса, ожидая падения. И приласкав большим пальцем клитор, он отправляет меня за грань так сильно и быстро, что у меня могут отказать ноги. Мое дыхание замирает, и я отрываю свои губы от его, нуждаясь в воздухе. Все тело опирается на него, а он лишь держит меня крепче, отказываясь отпустить, даже когда все мои нервные окончания заставляют меня отстраниться.