– Потому что...
– замялась она.
– Потому что она считает, будто я себя похоронила.

– А это так?

– Нет!
– ответила она быстрее и громче, чем следовало бы ответить, будь это правда.
– Просто так сложилась жизнь, никто не виноват, значит судьба такая.

– Татьяна, я ничего не понимаю, расскажите, пожалуйста!
– деланно взмолился я, впрочем, если она и заметила фальш в моей игре, то предпочла не обращать на это внимание.

– Знаете, а наверно стоит рассказать. Вы - как тот попутчик в поезде, которому можно рассказать всё, ведь потом мы разойдёмся и всё сказанное останется где-то там, на просторах страны.
– Она помолчала, собираясь с мыслями.
– Я замужем. Вот уже 17 лет. У нас трое детей, младшая вот пошла в школу. Год назад у мужа случился инсульт, и он не смог выбраться из него. Говорят же, что женщины легче это переносят, чем мужчины, - печально заметила она, но тут же встрепенулась и продолжила свой сухой рассказ.
– Муж сам не ходит, всё время лежит. Не говорит. Пальцы немного слушаются, иногда что-то пишет, если ручку в пальцы вставить. Я до этого не работала долго, так как детки были маленькие, то сад, то школа, болячки разные. Но тут пришлось нанять сиделку. Она хорошая, поэтому дорогая. Я вышла на работу. Я бухгалтер. Сложно вливаться во всё заново. Сложно. Ну вы понимаете.

Извиняющийся тон никак не шёл этой женщине.

– Вот Лена и подарила мне сертификат. Он месяц у меня лежал. И тут она заявилась, устроила скандал, мол, она деньги большие потратила, а срок действия сертификата истекает. Мы почти поссорились. Но я не в том возрасте, чтобы терять хороших подруг. Поэтому мы с ней договорились, что я пробуду тут до 3 ночи и она отстанет от меня.

Когда она закончила свой рассказ, её взгляд потеплел, искренняя улыбка была очень душевной.

Я слушал её действительно внимательно. Она не жаловалась. Я встречал женщин, которые любят жаловаться и создавать вокруг себя ауру несчастья и горя. Им хочется, чтобы их пожалели, чтобы насытили их жажду внимания и любви жалостью. Такие не умеют любить. Они только берут. Им нужна моя жалость.

Но Татьяна рассказывала об этом просто, не ожидая от меня одобрения или наоборот порицания. Ей просто нужно было, чтобы её выслушали.

Я предложил заказать еды, указав, что зелёным чаем сыт не будешь. Она с лёгким смешком согласилась. Мы выбрали блюда из меню - пришлось раскрыть ей секрет, что вкусно, а чего стоит избегать, я поднял трубку и заказал.

Татьяна встала с кресла и неуверенно прошлась по комнате, подошла к плотным шторам, которые выглядели как оконные, но на самом деле создавали иллюзию наличия такого.

Она распахнула шторы и увидела обман.

– Да ладно?
– рассмеялась она, с укоризной глядя на меня.

– Приватность прежде всего!
– откликнулся я. В дверь постучали, я принял наш заказ.
– Садитесь, пожалуйста!
– позвал я её.

Она быстро сдвинула пульт от телевизора, меню, салфетки и свой сертификат в сторону, освободив место для еды.

Я предложил сесть прямо на пол, она с сомнением поглядела на него, видимо, ожидая увидеть подозрительные пятна, но потом согласилась: ещё бы, в нас строго следят за такими вещами.

– А правда вкусно!
– вежливо заметила она.

– Не домашняя, конечно, - зачем-то сказал я.

– А вы сами откуда?
– спросила она, убирая локон за ухо рукой, которой держала вилку. Заметив мой взгляд на это, она смутилась и извинилась.
– Я забылась, простите.

Пришлось заверить, что всё в порядке.

– Из-под Екатеринбурга. Приехал покорять столицу в театральный, но не сложилось.

– И вам нравится ваша работа?

– А вам ваша?
– я не хотел быть грубым, но надо было построить границу.

– Не очень, - она деликатно сгладила углы.
– Но зато деньги есть.

Я поднял брови вверх, как бы говоря: раз всё понимаете, зачем спрашиваете?

Дальше я старался просто её слушать, как это умеют делать сотрудники эскорт службы. Она рассказывала о детях, муже, потом словно спохватившись, перескакивала на фильмы и книги, чтобы и я мог поддержать разговор. С ней было приятно и легко общаться. Я понял, что подруга была права и эта женщина действительно похоронила себя, распяла во имя других. Татьяна видела, что на работе нравится мужчине, но как она может поощрять такое поведение при живом-то муже?! Да, муж почти овощ, но он живой, он человек, и ему будет больно от измены. Мужа Татьяна любила, хоть всё тяжелее было его воспринимать как личность, как человека.

Глядя на эту милую хорошую женщину, слушая её приятный голос, который имел особенность взлетать вверх, когда она волновалась, я решил, что сам хочу подарить ей немного рая, немного того самого счастья, которое она себе запретила.

Я немного подвинулся ей. Она испуганно взглянула на меня, однако её расширившиеся зрачки не врали. Я знал, что я привлекателен, это моя работа. И я знал, что желания и возможности, а в данном случае запреты могут вступить в конфликт. Жаль, что она отказывается от алкоголя, с ним бы пошло легче.

Я сделал ход конём и сказал, что может быть заказать десерт? С зелёным чаем? Она совсем как девчонка хихикнула, согласилась, и, не задумываясь, перекинула волосы слева направо. Шея её обнажилась.

Когда принесли заказ, то она, явно чувствуя неловкость, двинулась взять его сама. Я последовал за ней. В полумраке узкого коридора она развернулась и наткнулась на меня. Я взял из её рук поднос и поставил прямо на пол. Она сглотнула и сделала шаг назад, упёрлась в дверь. Дальше бежать было некуда.