– Да, я тоже минусовая. Но я закрываю тебя своим минусом и твой плюс не влечет к себе неприятности. Мне вкусно, а ты живешь без потрясений.

– Ясно… – Теперь понятно, почему три года назад жизнь начала налаживаться. Она подобрала Снежку. Маленькую, тощенькую, еле живую… такую же, как она. – Зачем мы тут?

– Я не уверена, но, кажется, Владыка химер начал искать себе супругу.

– О…

– Это не есть хорошо.

– Почему?

– Традиции химер таковы, что во время брачных игр из семнадцати кандидаток выживает едва ли половина, а сильнейшая становится женой.

– Выжи… выживает?

– Да. Ты поняла правильно. Выживает. Остальные, не такие сильные и удачливые, по мере прохождения этапов погибают. – Фыркнув, Снежка понизила голос и грубо прохрипела. – Это Спарта, детка! Выживает сильнейший. – А затем уже своим голосом ворчливо добавила. – В общем, я утрирую, но принцип тот же.

– То есть… я… умру?

– Ха! Щаз! Нет, Ангелок, мы не умрем. Но и в жены не советую, в местных реалиях для тебя это будет хуже смерти. А вот выжить и слинять… это будет очень хорошим вариантом. Ну как?

– Что?

– Выживаем и линяем?

– Да… но… а как?

– Слушайся меня и все будет пучком. Договорились?

– Договорились.

Пожалев, что так и не поужинала, Лика как смогла закуталась в одеяло и прижала к себе Снежку, оказавшуюся не кошкой, а химерой. Почему-то о себе думать в подобном ключе не хотелось. Она всегда была самой обычной. Маленькой, нескладной, в подростковом возрасте угловатой и прыщавой… В восемнадцать стало окончательно понятно, что с личной жизнью не складывается – еще с первых классов школы мальчишки дразнили ее за всё. За разноцветные глаза, за одежду, за оценки, за имя, фамилию… В старших классах они стали задирать её еще больнее, еще обиднее, превратив фамилию Шолохова в «Шлюхова», с задних парт кидая в волосы жвачку, отбирая и кидаясь портфелем… Когда первый из них вдруг разглядел в ней девушку, начались зажимания по углам и ощупывания.

Семь школ и каждый раз одно и то же.

С пятнадцати она не носила юбок, блузок, каблуков и коротко стриглась. Научилась быстро бегать и прятаться. Царапаться и кусаться. Знала большинство болевых точек, но…

Но в девятнадцать на её пути появился Влад. Старше на два года, старшекурсник с юридического факультета. Не задира, не хам, не двоечник. Совсем наоборот. Гордость факультета, спортсмен, отличник, сын обеспеченных родителей.

И только она знала, каким жестоким и беспощадным он бывает. Только ли с ней? Она не знала. Все началось довольно сумбурно – встреча в коридоре, его показное безразличие на мелкую девчонку, одетую как мальчишка, а затем…

Неделю он изучал её прошлое и настоящее, не приближаясь и не показывая своего интереса. Где живет, с кем, где учится и как. А затем бескомпромиссное заявление:

– Ангелок, собирай вещи, будешь жить у меня.

Пойманная на улице на остановке после занятий, Лика беспомощно осмотрелась по сторонам, но спасения не было. Автобус ушел только что, пешеходов было мало, а он стоял так, что перекрывал путь к побегу.

– Я не хочу.

– Хочу я и этого достаточно.

Она сопротивлялась. Убегала. Жаловалась.

Вот только кто поверит какой-то неблагополучной пацанке, когда звезда университета уверяет иное? Вот и ей никто не верил. Даже родители…

Пыталась смириться. Терпела. Замазывала синяки и глотала унижение, надеясь, что когда-нибудь он наиграется в Господина и она станет ему неинтересна. Два года. Почти два года. За эти два года она потеряла всякое уважение и веру в себя. Каждый вечер она слышала:

– Ты ничтожество. Дрянь. Шлюха!

Каждый вечер на её запястьях и теле появлялись новые синяки, царапины и укусы.

Каждый раз, когда он задерживался допоздна, она молила бога, чтобы с ним случилось хоть что-то. Несчастный случай, драка, алкоголь, новое увлечение и новая цель… Но ничего не случалось, и он приходил снова и снова. Унижал, бил, насиловал, а затем… затем сам смазывал восстанавливающим кремом все её синяки и, обнимая, шептал, как она ему дорога и что он никому ее не отдаст.

А три года назад она нашла на помойке маленького белоснежного котенка, которого выбросили умирать. Умирать. Она уже давно хотела умереть.

Но наложить на себя руки так и не смогла.

Снежку Влад как ни странно не выбросил, лишь презрительно скривил губы, а через неделю…

– Свали, шалава, ты мне надоела. – Первые мгновения она не поверила своим ушам, но затем вместо тычка и оскорбления в нее полетели какие-то ключи и документы, и прозвучало. – Твоя хата. Свали, чтоб я тебя больше никогда не видел. На сборы час.

Она собралась за двадцать пять минут и уже через час открывала двери однокомнатной хрущевки, которую купил ей ее бывший Хозяин на другом конце города, чтобы избавиться не только от нее, но и от воспоминаний.