В общем, если не знать предыстории, то выглядело все так, будто тут разделали здоровенный кусок мяса.

"Надо бы умыться, а то глаза до сих пор слипаются от подсохшей крови". — Проплыла отстраненная мысль.

Очищение. Эту технику нельзя применять так часто. Это оружие последнего шанса, а не забава. Вот только без него я бы тупо не смог уйти. Заигрался, а потом стало слишком жаль терять результат...

— Что соседи? — Голос, вопреки стараниям, хрипит и больно режет горло.

— Полиция нас не беспокоила, если ты про это, так что думаю, что твои крики слышали только мы с Изуми.

— А я сильно... — Начал было задавать новый вопрос, но был прерван.

— Кричал? — Уточнила собеседница. — Достаточно громко, чтобы не дать нам уснуть. Что это было вообще?

— Откат от использования одной моей техники. — Пытаюсь подняться, но слабость и головокружение швыряют меня обратно. Кажется, на мгновение даже потерял сознание, потому как в тот момент, когда вновь предпринял попытку занять сидячее положение, от этого меня удерживало уже четыре руки.

— Лежи. — Приказывает девушка.

— Братик, что с тобой? — Повторяет недавний вопрос бывшей слуги моя сестра. — Может, нам нужно вызвать скорую помощь?

— Мы не можем этого сделать. — Отвечает вместо меня формальная хозяйка дома. И я благодарен ей за это, иначе очевидное пришлось сообщать уже мне. А это лишняя трата сил.

— Самое страшное позади. — Говорю им обеим, не раскрывая глаз. Не хочу лишний раз нервировать девчонку. У меня сейчас, должно быть, еще тот взгляд. Полопавшиеся капилляры, подсохшие дорожки от кровавых слез... красавчик, одним словом. — Мне нужно в ванную.

— Это не может подождать? — Спрашивает Эмилия.

— Нет.

То, как я добирался до цели, поддерживаемый с двух сторон моими дамами, отдельный разговор. Ноги не хотели меня держать, любую мышцу, при попытки ее задействовать, сводило судорогой, да и головокружение напомнило о себе с новой силой. Плюс меня еще и не слабо знобило, а кости ломило, как у какого-нибудь семидесятилетнего старика перед грозой.

М-да. Если использую в ближайшее время Очищение еще раз — умру. Тут уже без каких-либо сомнений.

— Будешь стоять и смотреть? — Сестренка нас тактично покинула, встав за дверью, а вот Эмилия повторять маневр не спешила.

— Обязанности хорошего слуги — всегда быть при господине. — Невесело усмехается та. Видеть, я этого не видел, но по голосу определил.

— Ты мне не слуга, а я — не твой господин. — Напоминаю девушке, погружаясь в воду. Стеснительностью я никогда не страдал, так что, если хочет глазеть, пусть глазеет.

— А жаль. — Раздается со спины.

И что творится в ее голове?

"А что творится в твоей собственной?" — Появляется ответная мысль. И та, вдруг, застревает раскаленной иглой.

Прохладная вода смывала боль. Да, мне все еще было хреново, но уже как с сильнейшего похмелья. Есть прелесть бытия почти ребенком — организм может сам по себе справиться с тем, с чем не смогло бы мое настоящее тело.

Думать не хотелось совершенно, но ничего другого мне сейчас не оставалось.

Я поступаю неразумно, слишком максималистически и легкомысленно. По-ребячески, я бы сказал. Видимо, необходимо было дойти до текущего состояния, чтобы начать о таком задумываться.

Взять ту же Эмилию. Что я вообще о ней знаю? Мотивы, взгляды на жизнь, мечты, путь, что она проделала, прежде чем оказаться здесь? Ответ — ничего. Мне же это не нужно. Я здесь вместо отпуска же...

"Идиот".

Пора принять одну простую вещь: в этом мире живут такие же люди. Они ходят на работу, встречаются, растят детей. Да, со своей спецификой в виде духовных техник и аристократических родов, но это все не так сильно влияет на эту грань мира.

И я, хочу того или нет, но уже стал частью этого самого мира.

Мое желание ни с кем не сближаться казалось разумным лишь в самом начале. Пока не начал тонуть в трясине противостояния с этими теневиками. И за примерами ходить далеко не нужно — даже мое отношение к сестре продиктовано больше воспоминаниями о ней Химуры, а если их отделить, то что я вообще к ней чувствую?

Похоже, что слово "равнодушие" окажется ближе всего. Даже не поинтересовался, как она вообще пережила этот переезд и всю ту информацию, что на нее вывалил, скинув все на Эмилию, к которой равнодушие еще сильнее. Ибо уже без примеси отношений Химуры.