— Отведите ее в Серые покои и пошлите за Ивой. — Двор уже заполоняли слуги. Точно неодолимая волна они повлекли королеву прочь от нас и в замок.

Вот так и закончился этот спектакль. Шум вокруг нарастал до громогласного рева сродни гулу снаружи; все одновременно говорили друг с другом на всех трех этажах внутреннего двора. Пьянящее ликование иссякло, словно из меня вытащили пробку и перевернули как бутылку. Слишком поздно вспомнила я, что приехала сюда не триумфа ради. Кася сидит на телеге в своей белой тюремной рубахе, одна, приговоренная без вины; Саркан в ста лигах от меня, пытается не подпустить Чащу к Заточеку без моей помощи, а я понятия не имею, как мне уладить то и это.

Я бросила стремена, перекинула ногу через луку седла и неуклюже соскользнула на землю. Ноги ощутимо подогнулись под моим весом. Подошел конюх забрать кобылку. Я рассталась с нею не без сожаления: лошадь была не из лучших — но хоть какой-то знакомый утес в этом чужеродном океане. Принц Марек и Сокол проследовали в замок за королем. Томаша и Олега я уже потеряла в толпе; они смешались с прочими солдатами в гербовой одежде.

Кася слезала с задка телеги: ее поджидал небольшой отряд стражи. Я протолкалась сквозь поток слуг и придворных и встала между ими и ею.

— Что вы собираетесь с ней делать? — спросила я срывающимся от тревоги голосом. Я, надо думать, смотрелась ужасно нелепо в своем пропыленном и обтрепанном крестьянском платье: точно воробьишка наскакивает на стаю хищных котов. Стражники ведь не видели, что из меня так и рвется на волю ревущая магия.

Но, как бы ни жалко я выглядела, я все равно была частью триумфа, я приехала вместе со спасенной королевой, да и солдаты жестокостью не отличались. Капитан стражи, с огромными усищами — я таких пышных отродясь не встречала, да еще и навощенные кончики этак круто подвиты! — вполне благожелательно ответил:

— Ты ее служанка, да? Не тревожься, мы отведем ее к самой королеве, в Серую башню, Ива позаботится о них обеих. Все будет сделано как надо и по закону.

Это не особо утешало. По закону и Касю, и королеву подобало тотчас же предать смерти. Но Кася шепнула:

— Нешка, все хорошо.

Ничего хорошего я тут не видела, но и поделать ничего было нельзя. Стража окружила Касю — четверо впереди и четверо сзади — и повела во дворец.

Я какое-то время опустошенно глядела им вслед — и тут вдруг осознала, что в этаком громадном дворце я ее вовеки не отыщу, если не посмотрю, куда ее увели. Я подскочила и кинулась за ними.

— Эй, постой, — промолвил караульный у двери, когда я попыталась войти внутрь вслед за отрядом стражи, но я сказала ему «Парам, парам», напела заговор на мотив песенки про мелкую мошку, которую никто никогда не поймает. Караульный заморгал, а я проворно прошмыгнула мимо него.

Я тащилась за стражниками, точно прицепившася нитка, и продолжала напевать себе под нос, сообщая всем встречным, какая я маленькая и незаметная, пустое место, одно слово. Это было несложно. Именно так я себя и ощущала — совсем маленькой и никчемной. Коридор тянулся до бесконечности. И повсюду двери — тяжелые, деревянные, окованные железом. Слуги и придворные суетливо бегали туда-сюда, а в проемах просматривались громадные покои, завешанные гобеленами, заставленные резной мебелью, с грандиозными каменными каминами — у нас дома входная дверь и то поменьше будет. С потолков свисали мерцающие светильники, наполненные магией, а в холлах рядами выстроились высокие белые восковые свечи, они горели, но не плавились.

Наконец коридор закончился у небольшой железной дверцы. Здесь тоже стояла охрана. Караульные покивали Касиному эскорту и пропустили их, а заодно и оборвыша-меня, скользнув по мне невидящим взглядом, на узкую винтовую лестницу. Мы карабкались все выше и выше, мои усталые ноги с трудом поднимали меня на каждую новую ступеньку — но вот наконец мы всей толпой вышли на небольшую круглую площадку. Там было сумрачно и дымно: и ни одного окна, лишь самый обычный масляный светильник в грубой стенной нише. Он высвечивал еще одну тускло-серую массивную железную дверь, а на ней — увесистый, круглый дверной молоток в форме головы голодного бесенка с кольцом в широко раскрытой пасти. От железа исходил странный холод, стылый ветер овевал мою кожу, хотя я поглубже вжалась в угол за спинами статных стражников.

Капитан стражи постучал, дверь отворилась внутрь.

— Мы привели вторую девушку, миледи, — объявил он.

— Хорошо, — коротко ответил женский голос.

Стражники расступились, пропуская Касю. В дверном проеме стояла высокая, стройная и гибкая женщина, голову ее венчали уложенные кольцами русые косы и золотая тиара. На ней было платье голубого шелка, изящно расшитое драгоценными камнями по вороту и талии, по полу тянулся шлейф, а вот рукава, плотно зашнурованные от локтя до запястья, выглядели очень даже практичными. Она шагнула в сторону и поманила Касю внутрь, дважды нетерпеливо взмахнув длинной рукой. Я успела краем глаза рассмотреть просторную комнату, вполне уютную, с ковром. Королева сидела в кресле с прямой спинкой, сама прямая как палка. И безучастно глядела в окно на сверкающий Вандалус.

— А это еще что такое? — осведомилась дама, поворачиваясь ко мне.

Стражники как по команде обернулись и уставились на меня так, словно в первый раз увидели. Я окаменела.

— Я… — пробормотал капитан стражи, чуть краснея и искоса поглядывая на двоих замыкающих — этот взгляд не сулил разиням ничего доброго. — Она…

— Я Агнешка, — заявила я. — Я приехала с Касей и с королевой.

Дама недоверчиво воззрилась на меня, подмечая каждую зацепку, каждое пятно грязи на моих юбках, причем даже сзади, и явно поразилась, что у меня хватило дерзости заговорить.