– Всё, что ли?
– произнёс я вслух.

Что ж, половину дела сделал: теперь я стану понимать чужую речь. До момента, пока не скормлю половину рыбки кому-то из местных, нужно просто будет притворяться немым или контуженым.

Двух оставшихся рыбёшек я проколок сухой веточкой и привязал к цепочке, так как карманов у меня не было.

Обновив ментальное заклинание я, наконец-то, двинулся в путь, подбадриваемый громким урчанием в желудке.

Чёртов джинн выбросил меня очень далеко от жилья. Мне пришлось топать до самого вечера, чтобы выйти к какому-то хутору из пяти домов. И всё время босиком, кормя насекомых и то и дело, попадая в заросли крапивы. Последней росло так много, что складывалось впечатление, будто весь мир состоит только из неё. И личные защиты от неё совсем не помогали. Проще стало, когда вышел на дорогу - узкую полузаросшую грунтовку, на которой хватало отпечатков конских копыт и тележных колёс, и не было следов автомобильных шин. Эта дорога вывела меня к жилью.

Возле самого большого дома стояла бабка в сером платье и тёмно синем платке, плотно повязанном на голове. Наверное, увидела меня издалека и решила дождаться, пока подойду.

– З...м-м-м-м...
– я чуть не испортил свою легенду, когда решил первым поздороваться. Вовремя спохватился и издал вместо приветствия невнятные горловые звуки.

– Кто такой? Откуда? Где одежду потерял?
– спросила бабка, даже не проявив ни грамма уважения.

– М-м-м-м!!!

– Немой?
– нахмурилась та.

– М-м!
– я похлопал себя по голове, потом открыл рот и высунул язык.
– М-м-м!

– Контуженый?

– А-а-а!!!

– Понятно. То-то смотрю, что без всякого стыда ходишь, - с облегчением ответила та.
– Чего от меня хочешь?

Я изобразил, как подношу ложку ко рту, потом словно бы копаю лопатой землю.

– Поработать за еду готов? А умеешь? А то по тебе не скажешь, что работник великий.

Я показал ей ладони, на которых хватало мозолей, полученных за время раскопок городища.

– Работы у меня нет, но поесть я тебе дам, так и быть. Харчи простые совсем - тюря гороховая, будешь?

Я часто-часто закивал.

– Пошли в хату тогда.

В комнате обстановка была простенькая, небогатая. Бревенчатые стены, пол некрашеный, большая печь, побеленная известью, низкие потолки. Никакого намека на электропроводку и лампочки. В одном углу на стене висели несколько икон, перед которыми тускло мерцал огонёк масляной лампадки.

Старуха посадила меня за стол, перед этим стянув белую скатерть с него, потом поставила эмалированную тарелку, вручила алюминиевую ложку. Из печки достала чугунок, из которого навалила мне половину миски густой гороховой каши, сверху покрошила немного чёрного хлеба, и пододвинула посудину мне:

– Ешь.

Не скажу, что было вкусно, но исподволь я был готов к куда худшей пище. А тут всё равно, что гуща постного горохового супа досталась.

Бабка всё время, пока ел, не сводила с меня внимательного взгляда.

'Почти что хорошо, но всё равно мало', - хмыкнул я про себя, когда собрал ложкой остатки гороховой каши.

– Поел?

– М-м-м.

– А теперь пора тебе. Иди обратно по дороге, она выведет тебя до города. До темноты вряд ли успеешь, но сейчас тепло, переночуешь под кустом каким.

'Вот же карга старая, могла бы и предложить переночевать на сеновале', - подумал я с раздражением и попытался знаками донести эту мысль до собеседницы. Но та или не поняла, или сделала вид.

Единственное, что успел сделать, когда бабка отвернулась, это разорвать пополам вавилонские рыбки и их хвостики забросить в чугунок с кашей, который так и стоял на столе. Половинки с головами тут же проглотил сам. Авось, кто-то их съест, и я получу знание языка. К слову, польского, если не ошибаюсь. Интересно, я в Западной Белоруссии или в Польше оказался волей царя царей? Если он вытащил мои мысли из головы воспоминания про прочитанную книгу, то там герой был у пшеков и потом форсировал Буг, чтобы сообщить советским пограничникам о скором нападении, выдав себя за разведчика. Мне бы такого не хотелось. С другой стороны, с магией мне будет проще перейти границу.

Помахав на прощание бабке, я повернулся к ней спиной и неторопливо пошёл по дороге в обратном направлении, стараясь наступать в пыль, которая, словно, вата мягко облегала мои ноги.

Понемногу восстанавливался внутренний запас маны, настроение на полный желудок улучшалось, и даже подступающая темнота ничуть не мешала. Я даже подумал, что стоит отыскать в магической книге заклинание ночного зрения и продолжить путь в темноте.

Та-да-дах! Тр-р-рух!

Внезапно справа раздались несколько выстрелов, оглушив и ослепив меня. От неожиданности я высоко подскочил на месте, замер и уставился в ту сторону. И только спустя пару секунд до меня дошло, что стреляли по мне, и попали. И если бы не магическая защита, то сейчас бы я корчился в агонии на пыльной дороге.

– Млин!
– я взмахнул рукой, отправляя в сторону неизвестных убийц ментальное заклинание, и рванул в другую сторону.

Та-дах! Та-дах! Та-дах!

Сначала я ощутил сильнейший удар в спину, от которого перехватило дыхание, потом кто-то или что-то ударило по голове. От последнего я потерял сознание.

Глава 2

Пришёл в себя в больничной палате, которую я опознал по едкому запаху, который во все века сопровождает врачей и их территорию. Лежал на тонком матрасе, сквозь который проступала панцирная сетка. Комната была просторная, площадью около тридцати квадратных метров. Кроме моей кровати тут стояло ещё пять, но все они были пустые.