– Процедура завершена, - вновь доложил голос, когда лучи исчезли.
– Обнаружена некорректная работа внутренних органов и встроенного оборудования. Замечен перерасход энергии. Рекомендуется пройти в медицинский отсек для устранения сбоя и окончательной настройки доспехов.

– О, как!
– вставая с кресла, посетовал Димка.
– Послушай голос, а как мне... нам к тебе обращаться и ты вообще, где находишься?

– Я искусственный интеллект корабля, обладающий Детерминантной Евгенической Доктриной. (*Детерминант - выражение, составленное из элементов матрицы, с помощью которых находится решение линейных систем уравнений.), (*Евгеника - учение о наследовании здоровья, красоты, одаренности и других положительных качеств.), (*Доктрина - руководящий теоретический или политический принцип, учение, научная или философская теория.) Вы можете обращаться ко мне по любому вопросу. Обычно новый капитан мне сам даёт подходящее имя.

– Чем обладающий?
– переспросил Серебряков.

– Детерминантной Евгенистический Доктриной!

– Ага! Значит, будешь Дед!

– Имя принято, - согласился голос.

– Слушай, Дед, а ты вот так, как меня всех проверить можешь?

– Это ваши гости, или члены экипажа?

– Это мой экипаж.

– Тогда пусть они представятся и займут места в своих креслах.

– Сарти Ат Верд и Линда Ат Верд, - представились они.

– Ат Верд?
– удивленно переспросил Дима свою девушку.

– Ну, я же не помню свою фамилию, данную мне при рождении, - смутилась Линда, - поэтому взяла её у Сарти, как приемного отца.

– Хорошо, - приглашающе махнул он товарищам руками.
– Занимайте вот эти места, - указал он на позади стоящие кресла, также висящие в воздухе. Сарти и Линда присели в два соседних кресла. Из той же панели ударили уже два пучка световых лучей и через несколько секунд голос доложил:

– Встроенного оборудования не обнаружено, но замечены нарушения работы внутренних органов. Рекомендуется всем посетить медицинский отсек. Необходимая программа восстановления передана по месту назначения.

– Ну, идем, раз Дед предлагает, - усмехнулся Дима и первым пошел на выход.
– Послушай, Дед, а как нам найти этот медицинский отсек?

– Следуйте по световой индикации. Он располагается на этом же уровне корабля.
– От дверей рубки световая дорожка, сразу же свернула налево и привела их к очередному уже открытому проему.

Медпункт был скромнее в размерах и площади. Да и по форме он походил на обычное квадратное помещение, но с куполообразным потолком. Посреди комнаты стоял один единственный длинный стол, или точнее кушетка, на которой схематически был нарисован человеческий силуэт.

– Полный минимализм! Понятно, - произнес Дима.
– Головой нужно ложиться сюда. Да, забыл спросить, Дед, а раздеваться необходимо?

– Желательно, - раздался голос в помещении.
– В случае хирургического вмешательства одежда может пострадать.

– О кей, - вздохнул Дима и, обернувшись к товарищам, попросил их подождать за дверью. Как только они вышли, проем комнаты автоматически закрылся, а рядом с кушеткой из пола вдруг выросла настоящая стойка для одежды.

Сняв и поставив защитный панцирь на пол, Димка стянул с себя ботинки, а затем и пропахшие потом и гарью рубаху вместе с брюками и трусами. Повесив всё на стойку, он лег на кушетку, ожидая ощутить её холодную поверхность. Но к его удивлению, она была неожиданно теплой. Раздалось легкое жужжание, и тело Серебрякова с головой окутал плотный туман, похожий на мыльную пену, которая приятно щекотала его тело, но не мешала свободно дышать и смотреть сквозь него. Он вспомнил посещение в Турции хамама, когда банщик выдавливает мыльную пену на ваше туловище. От этого становится тепло и легко, а вы чувствуете, как воздушные пузырьки лопаются в пене, вызывая приятную щекотку. Димка поднял глаза на потолок и увидел, что там, словно на мониторе рентгеновского кабинета, появилось изображение собственного тела. Его удивило, что прозрачные кости его туловища, оплетенные мышцами и сетью кровеносных сосудов стали толще, чем он привык видеть на стандартном анатомическом манекене. На картинке засверкали небольшие молнии, которые словно живые существа пробегали по всем его костям и внутренним органам, но болевых ощущений при этом не наблюдалось. Процедура заняла приблизительно десять минут, после чего жужжание стихло, и туман пропал. Димка встал с кушетки ощущая себя полностью отдохнувшим и здоровым. Было ощущение, что он словно попарился в бане. Но во рту, он вдруг обнаружил непонятные кусочки. Сплюнув их на ладонь, он увидел, что это были зубные пломбы. Ощупав языком места их установок, он не обнаружил там дыр. Все зубы были идеально целыми.

– Слушай Дед, а куда можно выбросить мусор, а то ведра что-то не видно?

– Бросайте все на пол,- ответил тот. Димка бросил остатки пломб и удивленно заметил, что они словно растворились в полу. "Нормально у них тут всё поставлено!" - подумал Серебряков.

Подойдя к стойке с одеждой, он сморщился от её неприятного запаха.

– Дед, а где здесь можно постираться? А то моя одежда плохо выглядит.

– Везде!
– ответил голос, и на стене вдруг открылось отверстие, размером с дверцу комода.
– Положите сюда ваши вещи.
– Димка собрал все в охапку и бросил в нишу. Дверка закрылась, и через пять секунд раздался мелодичный звоночек.

– Готово! Восстановление завершено,- доложил Дед. Отверстие вновь само открылось, и Димка ахнул, увидев, что вся его одежда выглядит совершенно новой, даже ботинки и защитный панцирь.

– Офигеть!
– обрадовался он.
– Слушай Дед, а так можно любую вещь восстановить?

– Любую.

– Дед, ты мне всё больше начинаешь нравиться. Спасибо!
– поблагодарил его парень, надевая свежую и чистую одежду.

– Всегда рад помочь!
– в голосе искина послышалось удовольствие. Димка счастливый вышел из медпункта, с хитринкой поглядывая на товарищей.

– Ничего себе, Димочка, ты и помыться успел, и постираться? Да и выглядишь, словно помолодел, - удивилась Линда.
– Погоди, - вдруг взялась она за его лицо.
– А где здесь у тебя над бровью был шрам?
– Серебряков машинально потрогал место над правым глазом. Еще в детстве, он так удачно свалился с железной горки, что чуть не выбил себе глаз, но отделался только рассеченной бровью. Он уже и забыл про него, а оказывается, девушка знала его лицо гораздо лучше, чем он сам.

– А что, его нет?
– потер он пальцем над бровью.